Чтение онлайн

– Что это?!

Оба оглянулись. Фриц проснулся и теперь таращился то на них, то на дверь.

– Ничего, - спокойно отозвался травник.
– Это нас арестовывать пришли.

Золтан тревожно и с недоумением взглянул на него, опасаясь, уж не сошёл ли тот с ума. Тот же, как ни в чём не бывало, встал и направился к окну. В этом месте из ставни когда-то выпал сучок размером с крупную монету. Жуга приник к отверстию одним глазом, потом другим, некоторое время сосредоточенно разглядывал открывшуюся взору картину, потом повернулся к Золтану.

– Так значит, - сказал он, - это и есть те самые стражники с монахами, о которых ты мне говорил?

Снаружи было темно. Свет редких факелов не освещал ни лиц, ни зданий. Только травник мог там что-то разглядеть.

– Ты что, издеваешься? Не воры же кричат: "Откройте именем короля!" Им ничего не стоило узнать, где ты живёшь, - в этом квартале тебя знают слишком хорошо, чтобы забыть, а их слишком боятся, чтобы не ответить. Шайтан... Что же делать?
– он взглянул на Фрица.
– Будь мы с тобой вдвоём, можно было бы попробовать прорваться, но с мальчишкой... Я ж тебя не зря вчера про безопасность спрашивал!

– А я не зря отвечал, - спокойным голосом сказал тот.

Теперь и Золтан заметил, что дверь дома, как она ни содрогалась, как ни трещала от наносимых ударов, даже не думала уступать. Петли всё так же крепко сидели в каменной кладке, а засов, на вид довольно хлипкий, даже не подумал хоть сколько-нибудь согнуться.

Снаружи, видимо, тоже это заметили и прекратили штурм, решив посовещаться. Послышались голоca. "Manana?" [Завтра?(исп.)], - предложил негромко один из них. Другой выругался. Кто-то просунул под ставни на окошке лезвие ножа, поскрежетал сталью о каменную кладку и отступил ни с чем. Фриц, покинувший своё убежище в кресле, теперь вертелся у обоих друзей под ногами и пытался допрыгнуть до глазка, в который чуть раньше выглядывал травник. Хагг прикрикнул на него, и мальчуган с видимым неудовольствием отошёл назад в комнату. Казалось, происходящее вызвало в нём скорее интерес, чем страх.

– Сейчас они примутся за окна, - нервно прокомментировал Золтан.
– Или принесут какое-нибудь бревно... если уже не принесли.

– Это им не поможет, разве что стекла побьют. Здесь даже не заклятие. Ты помнишь тот щит? Я же говорил тебе, чем больше они будут бить, молиться или колдовать, тем сильнее дом будет сопротивляться любому воздействию. Сюда никто не войдёт.

– А как насчёт выйти? Они обложат нас соломой и сожгут, как каплунов, ты об этом подумал?

– Подумал. Только и они не такие дураки, чтобы рискнуть поджечь полгорода.

– Тогда они здесь будут караулить день и ночь, пока мы не вылезем сами. Что ты на это скажешь? У тебя здесь что, еды - как в замке, на два месяца? Или подземный ход прокопан?

Жуга не ответил.

– Чего молчишь?

– Дай мне час, Золтан, - сказал он, наконец.
– Дай мне час, и я что-нибудь придумаю.

– А если не придумаешь?

Жуга перевёл взгляд на Золтана, и тот почему-то вздрогнул.

– Тогда, - размеренно сказал он, - они все у меня попляшут. Какое сегодня число?

– Седьмое декабря...
– растерянно ответил Золтан.
– А что?

Травник улыбнулся:

– Очень хорошо.

* * *

По мере того, как продвигался травников рассказ, сам травник шёл всё медленней, пока наконец совсем не остановился. Отвернулся, тронул ветку дерева, но не сорвал её, а только будто бы погладил. Лёгкий снег посыпался на них обоих, словно лунная пыльца, пушистый, колкий, серебристый. Ялка не решалась заговорить и поэтому просто стояла, глядя то на травника, то в сторону горняцкой хижины. уходя, она там погасила всякий свет, теперь же узкое окошко тусклой зеленью светило в темноте. Там кто-то был, мальчишка или Золтан. Следы тянулись в обе стороны двумя неровными цепочками по снегу, словно чаши, полные искристой черноты. "Наверное, мы вскорости протопчем здесь тропинку, - почему-то вдруг подумала она и посмотрела на Луну, сиявшую сквозь ветви дерева, как сквозь ажурную корону.
– Такую как бы тропинку в снегу. От дома до поляны. Оказывается, нас очень много ходит здесь. Я, Карел, Зухель, Высокий, Лис... Как странно, - я почему-то не могу звать его Лисом... у меня язык не поворачивается..."

Ногам было холодно. Разгорячённое безумным танцем тело быстро остывало.

– Ты, наверное, мёрзнешь, - словно угадав её мысли, сказал вдруг травник, стащил свой рыжий плащ и набросил его девушке на плечи.
– Ну-ка, завязывай ботинки и пойдём скорей: сдаётся мне, мы зря остановились.

– Наверное, не надо, - робко попыталась возразить она, поводя плечами - верблюжий волос кололся даже сквозь рубашку.
– Ты же тогда сам замёрзнешь...

– За меня не беспокойся. Один человек, - тут травник криво улыбнулся, - научил меня, как обращаться с холодом... Так что, не волнуйся: я до дому доживу. А вот ты, недели не прошло, как встала с постели.

– Неделя уже прошла, - возразила Ялка.
– И потом, меня же ведь высокий вылечил. Да и что со мною сделается за десять минут?

– Десять минут?
– травник с очень странной интонацией повторил её последние слова и покачал головой.
– А ты сильнее, чем я думал... Знаешь, я очень за тебя боялся.

Творилось что-то непонятное. Ялка чувствовала себя сейчас совсем сбитой с толку.

– Почему?
– спросила она.
– Разве мне нельзя было их видеть?

– Смотреть на майя не опасно, их на самом деле как бы нет. Но вот плясать с ними - опаснее опасного. Десять минут...
– вновь повторил он и умолк на целую минуту, пристально вглядываясь ей в глаза, прежде чем продолжить.

– Ты танцевала семь часов, - сказал он наконец.
– Точнее - семь с половиной. Оглядись. Уже светает.

Семь часов!

Девушка была настолько ошарашена, что послушно огляделась по сторонам и в самом деле обнаружила, что звёзды стали тусклыми, а небо на востоке посветлело.

– И всё это время...
– сказала она и запнулась.

– Да. Любой другой уже давно бы рухнул замертво. Майя и в самом деле полюбили тебя.

Он двинулся дальше, и Ялка бегом поспешила за ним. Догнала и пристроилась в спину - протоптанная в снегу тропинка была слишком узкой для двоих. Девушка шла и смотрела на травника с совершенно новым чувством.

Она-то танцевала. Пусть даже семь часов, но - танцевала. Двигалась. Грелась.

А он играл и сидел на снегу.

Некоторое время шли в молчании. Свежевыпавший снег громко хрустел под ногами.

– Почему ты перестал рассказывать?
– нарушила молчание Ялка.
– Ты больше не хочешь со мной говорить?

– Нет, не поэтому.

– Я понимаю, - Ялка опустила взгляд.
– Я ведь не глупая, я всё понимаю. Ты ждал ученика. И ты подумал, что это я пришла, чтобы учиться у тебя. И всё гадал - я, или не я. А теперь, когда к тебе пришёл настоящий ученик, я больше стала не нужна. Ты ведь это мне хотел сказать?

– Нет, - ответил тот, - не это.

– Я ничего не умею и ничего не могу. У меня нет колдовского таланта. Я даже забыла, о чём я хотела спросить у тебя, пока шла. Я... я уйду сразу, как только смогу.

Она умолкла и закусила губу, сдерживая слезы. Не помогло.

– Это не важно, - мягко сказал вдруг травник, останавливаясь и оборачиваясь.
– Совсем не важно. Мастер обязан быть в ответе за всех, кто к нему приходит. Кто к кому пришёл, это - тот ещё вопрос. А твой талант в другом... совсем в другом. Если хочешь уйти - уходи. Но я тебя не прогоню. Нипочём не прогоню.