Чтение онлайн

– Почему?

– Я...
– начал тот и умолк, как язык прикусил. Покачал головой.
– Это бесполезно объяснять, - сказал он.
– Ты не поймёшь и не поверишь. Просто девочка, которая пришла ко мне, это моя единственная надежда.

– На что?
– спросил Хагг, чувствуя себя полным идиотом.

– На смерть, - ответил тот.

Продолжить травник не успел: дверь "Синей Сойки" хлопнула, сквозняк пронёсся по просторному залу корчмы, с разбегу нырнул в камин и взвился вверх. Пламя в очаге утробно ухнуло, подпрыгнуло и загудело, огонёк свечи на столике сорвался и погас. Золтан с травником умолкли и одновременно повернули головы ко входу. Хагг при этом как бы невзначай сунул руку куда-то под плащ и вряд ли для того, чтоб просто почесать себе живот.

А на пороге трактирного зала стоял мальчишка. Самый обыкновенный и ничем не примечательный, разве что - очень маленького роста. Он был темноволосый, в драном кожухе и в невообразимо стоптанных башмаках, вертел головой, осматриваясь в сумраке корчмы; в волосах его искрились талые снежинки. Стоял он так всего лишь несколько мгновений, затем нашарил взглядом стол, за которым сидели двое собеседников. Глаза его расширились, он словно бы заколебался в нерешительности, затем приблизился к столу и там остановился.

– Ты - Лис?
– спросил он так, будто боялся, что ему ответят "Да".

– Допустим, - кивнул Жуга. От недавнего его волнения не осталось и следа.
– И что?

Мальчишка был сильно простужен, часто сглатывал, фразы выходили куцыми и хриплыми. Не отрывая глаз от травника, он зачем-то полез рукой за пазуху, но ничего оттуда не достал, а только будто бы пощупал, на месте ли какая-то вещь.

– Меня зовут Фриц... то есть Фридрих, - представился он.
– Меня послал Гюнтер... Гюнтер меня послал. Который трубочист из Гаммельна. Он сказал... что если ты Лис... то ты должен его помнить.

Жуга закрыл глаза. Открыл.

– Гюнтер, - сказал он.
– Да. Я помню. Но при чём тут ты?

– Он рассказал мне про мышат. Он мне сказал... что ты должен и нас тоже помнить. Нас троих. Я - Фридрих, - он хлопнул себя ладонью в грудь и выбил хриплый кашель.
– Фриц. Тот самый. Я хочу учиться... у тебя. У вас.

Он сказал это и замер, словно испугавшись собственных слов, но затем собрался с духом и уже напрямую заявил:

– Возьмите меня в ученики!

Травник, казалось, потерял дар речи. Он остался сидеть за столом, неподвижен и прям, и лишь неотрывно смотрел на мальчишку, словно бы силился отыскать в полудетском лице знакомые черты. Что-то происходило сейчас в его душе, какая-то внутренняя борьба. На миг Жуга опять закрыл глаза, и Хагг испытал странное чувство, будто бы они за столом не одни, а рядом с ними восседает кто-то третий, невидимый, но от того не менее реальный. Впрочем, ощущенье это быстро схлынуло, оставив только неприятный осадок в душе.

Мальчишка, похоже, тоже расценил молчанье травника как признак нерешительности и поспешил заверить его в серьёзности своих намерений.

– Вы не смотрите, что я маленький, - торопливо заговорил Фриц и, как будто бы боясь, что травник передумает, достал и выложил на стол какой-то сложенный вчетверо листок бумаги и тяжёлый, глухо стукнувший сверток в грязной тряпке, размял до хруста пальцы рук и отошёл назад на два шага.

– Смотрите, я чего могу, - сказал он.

И прежде чем Жуга успел его остановить, он протянул руку к столу, сложил ладонь лодочкой и что-то прошептал.

Фитилёк свечи, стоявшей на столе в закапанной воском большой и пузатой бутылке, вдруг заискрился, вспыхнул и оделся пламенем, неярко высветив лица двух человек, сидящих за столом. Сидящие переглянулись. Старикан за дальним столиком икнул и выпучил глаза. Девчонка выронила швабру.

Парнишка расплылся в улыбке.

– Неплохо, - сдержанно одобрил травник.
– Очень неплохо. А теперь погаси.

Фриц закивал и шагнул вперёд, но травник неожиданно остановил его движением руки:

– Не так, - сказал он.
– Погаси его так же, как зажёг.

На лице мальчишки отразилось лёгкое замешательство. Впрочем, растерянность его быстро прошла; он снова вытянул руку, потом другую, глубоко вздохнул, напрягся и сосредоточился. Некоторое время он так стоял, хрипло дыша сквозь стиснутые зубы и кусая губу. Выдохнул сквозь зубы пару слов. Свеча продолжала гореть. Он постоял ещё немного, уже открыв и выпучив от напряжения глаза, потом шумно выдохнул, и виновато мотнул головой:

– Не могу.

– Ну что ж, - сказал Жуга.
– Будем учиться.

* * *

Спустя ещё примерно полчаса корчма "У Синей Сойки" опустела окончательно. Камин погас. Все те, кто бражничал или закусывал внизу, собрались и ушли, включая даже полоумного Смитте. Немногочисленные посетители, решившие остановиться в ней сегодня, уже давно спокойно спали, убаюканные свистом ветра в своих комнатах наверху, и в их числе не было ни Хагга, ни рыжего травника, ни тем более мальчишки, словом зажигавшего свечу. Прислуга кончила подметать и прибираться в зале, и только с кухни доносился плеск воды и тихий скрежет моечных камней, которыми кухонная челядь отскребала противни.

На галерее скрипнули ступени - брат Себастьян выступил из темноты. Следом за ним шагнул на свет и Томас. Теперь уже нечего было опасаться, что их могли заметить.

– Воистину, - сказал монах с трепетом в голосе, - воистину сегодня Всевышний нам благоволит: это и в самом деле они. Травника, наверное, узнал и ты, а если я правильно понял, то и мальчишка - тот самый, коего мы ищем. Но хватит разговоров. Нам надо торопиться. Возьми свой плащ, Томас, и беги в "Синего Дракона", разыщи Киппера, пускай немедля собирает всех своих людей и движется сюда: у нас есть шанс схватить обоих до рассвета, пока они ещё не ушли далеко.

– Слушаюсь, учитель, - Томас в согласии склонил голову.
– Но только... только мне кажется, что в спешке нет нужды, - добавил он и замер, словно бы прислушиваясь к самому себе.

– Нет нужды?
– с удивлением и некоторым раздражением переспросил его наставник.
– Нет нужды? Что ты хочешь этим сказать, сын мой? Уж не имеются ли у тебя на этот счёт какие-то свои соображения? Быть может, ты их выскажешь?

– Да. В-видите ли, до утра ворота в городе всё равно останутся закрытыми, а все д-дороги зам-метёт метель. А я...

Он замолчал.

– Что - "ты"?
– спросил монах.

– Мне к-кажется, что я их... чувствую.

– Что?
– брат Себастьян схватил Томаса за плечи и развернул рывком лицом к себе. Дыхание его было прерывистым и отдавало чесноком.
– Что ты сейчас сказал? Во имя Всевышнего, мальчик мой, ты в самом деле знаешь, о чём говоришь, или это - всего лишь твоё разыгравшееся воображение?

– Я чувствую его, - уже уверенней сказал Томас.
– А м-может быть, обоих. Это б-будто холодно вот здесь, - он коснулся ладонью затылка и виновато моргнул.
– Я... Не знаю, почему, но почему-то мне ужасно сложно объяснить. Я д-думал, что это - п-просто сквозняк, но теперь... Вы понимаете, учитель...