Чтение онлайн

– Горька…

– Да и не только о тебе речь! У нас в Изоке одна баба замучила падчерицу, уморила её голодом в погребе – и что, финист этому помешал?! – шептала Горислава сбивчиво и горячо. Волосы Купавы щекотали ей нос. – Попы говорят, что страдания душу очищают, что финист так любовь свою показывает – а по мне шёл бы он на хер с такой любовью. Ему плевать на наши страдания – если он вообще есть, а не выдумка южных жрецов. Ты… Послушай, ты умерла страшно, несправедливо, но тебе дали шанс прожить то что ты не прожила, и не финист его дал. А какая-то иная сила. Которая сильнее финиста. Справедливее уж точно…

– И что же это за сила?

– Не знаю… Но думаю, старые боги не так мертвы, как говорят попы, – сказала Горислава. – И они больше достойны поклонения, чем южная курица.

– Хорошо сказала.

Оюун улыбнулась, глядя на свирепое лицо Гориславы, на нож, который она выхватила. Степная змеиня стояла в некотором отдалении от них, и не одна. За её спиной маячил другой степняк – судя по широким плечам и мрачной роже, телохранитель. На нём, несмотря на жаркий день, была меховая шапка.

– И давно ты тут? – поинтересовалась Горислава.

– Некое время, – уклончиво ответила Оюун с улыбкой, которая так вызывала желание дать ей кулаком в и так плоский нос.

– И много ты слышала?

– Достаточно.

Горислава смотрела на телохранителя. Его лицо было каменным, но в глазах читалось ясно – только сделай движение в сторону моей подопечной, я от тебя мокрого места не оставлю. Рука змея лежала на рукояти кривого меча. Горислава, фыркнув, спрятала нож в ножны. Она не знала, есть ли у этого степняка внутреннее пламя, но проверять не хотела.

Купава решительно отодвинула Гориславу в сторону и, выйдя вперёд, вежливо поклонилась Оюун.

– Доброго вам утра, – сказала она. – Вы – та самая змеиня, которая приехала в Богомолье, верно? Мы о вас слышали. Меня зовут Купава, а это моя старшая сестра, Горислава. Но мне кажется, вы её уже знаете…

– О, среди пахарей есть кто знает учтивость! – Оюун усмехнулась. – Меня зовут Оюун… Оюун-нойон для вас.

– Приятно познакомиться, Оуюн-нойон, – сказала Купава. Гориславе захотелось встряхнуть сестрицу за плечи и велеть не унижаться перед змеями.

– И мне удовольствие, Купава-эдзэн. «Эдзэн» –мы зовём тебе подобных, духов умерших, которые имеют плоть. Мы уважаем их, но они редко говорят со смертными. Говоря честно, ты первая, кого я вижу так близко, – Гориславе не нравилось, с каким голодным любопытством Оюун смотрит на Купаву, – Я думаю, что могу помочь твоему горю, эдзэн.

***

– Так вы степная ведьма?! – ахнула Купава, закрывая рот руками.

– Утган. Так нас называют.

– А я думала – кам, – проворчала Горислава.

– Мужчина – кам, женщина – утган, – ответила Оюун, даже не посмотрев на Гориславу. – Я говорю с огнём. Тем, который в очаге, и который в сердце. Сюда я пришла не случайно. Я желаю найти могилу своего предка.

– Что делает могила твоего предка тут… – сказала Горислава и нахмурилась. – Так твои предки сожгли город Кит?!

– Я из рода Шоно, которого вы зовёте Голодным Волком, – судя по лицу Оюун, никаких угрызений совести она не испытывала. – Он нашёл свою смерть под стенами города, и вместе с ним ушёл под воду.

– Ты веришь этой легенде? – спросила Горислава.

– Это не легенда, а правда. Город Кит там, под водой, – Оюун показала в сторону озера.

– Но почему тогда я его не нашла? – спросила Купава.

– Потому что он не в этом мире. Он в мире духов, вход в который под водой. Потому ты и ничего не нашла, Купава-эдзен, у тебя нет ключа. Или знания. Скажи, кто учил тебя быть эдзеном? Каковы твои силы?

– Не лезь не в своё дело, – сказала Горислава.

– Горька!– шикнула на неё Купава.

– Сладко!– отрезала Горислава. – Купавка, они нам незнакомцы. Они и так знают теперь, что ты этот самый эдзен, и если расскажут монахам – нам несдобровать. А ты ещё хочешь рассказать им про свои силы? Нельзя доверять незнакомым людям!

«А змеям – особенно», – добавила она мысленно.

– Да не собираюсь я ничего рассказывать! – сердито ответила Купава. – Оюун-нойон, к чему эти вопросы? Вы сказали, что можете мне помочь. Не буду скрывать – мне очень нужно попасть в одно место, которое на дне озера. Вы знаете, как?

– Я полагаю. Если даже эдзэн не нашёл прохода, то это значит одно: другие эдзэны закрыли его.

– То есть русалки Белояра ещё живы?! – заплаканные глаза Купавы вспыхнули.

– Я полагаю, – кивнула Оюун, глядя куда-то мимо русалки, словно не с ней говорила, а сама с собой. – Я полагаю, что выжившие эдзэны хорошо спрятались. Огонь и вода не друзья. Мне не сломать их печать. Нужно подождать, когда они сами откроют вход.

Она замолчала, поигрывая кончиком собственной косы.

– И? – недовольно прервала Горислава затянувшееся молчание.

– И мне кажется, Купава-эдзэн может дать ключ к этому, – сказала Оюун. – Ведь ты, эдзэн, спасла того монаха.

– Ну да…– Купава опустила глаза. – Горька, скажи ещё раз: ты сильно злишься?

– Ты поступила правильно, на что тут злиться. Только сама история какая-то странная. Чего его в воду потянуло-то? Утопиться решил, надеялся зрячим переродиться? – финистова церковь перерождения называла придумкой язычников, но её мнение для Гориславы как-то стремительно прекратило быть авторитетным.

– Понятия не имею! – Купава нервно теребила браслет. – Я как раз из воды собиралась вылезти, смотрю – он идёт. Я нырнула поглубже, не увидела сразу, что это слепой. Думала отплыть немного в сторону и из воды вылезти… Оглянулась – а он уже под воду уходит. Даже выплыть не пытается. Ну, я и… – она пожала плечами. – Может, мне нужно было оставить его тонуть?

– По мне, так да, – проворчала Горислава.

– Нет, эдзэн поступила правильно, – серьёзно сказала Оюун. – Души самоубийц обречены не знать перерождения, пока не искупят грех. Тот из нас, кто хочет умереть, просит кровных друзей.