Чтение онлайн

Других мужчин тут не было. Были толстые люди-рыбы, плававшие по каналам. Городские не обращали на них внимания – а вот Купава вздрогнула, когда такой вдруг вынырнул, окинул взглядом улицу – и снова нырнул под воду. Над белокаменными строениями и синими крышами возвышалась церква с колокольней. Только символа Финиста над ними не было. Да и откуда ему быть, в городе русалок-то…

Купава вздохнула. При других обстоятельствах она была бы в восторге, очутившись в таком волшебном месте. Но сейчас могла думать только о Гориславе. И немного об Оюун. Судьба монахов её беспокоила гораздо меньше.

Она сидела в тереме, комнате светлой и просторной, и смотрела на улицы русалочьего града сквозь широкое окно – рама со слюдяной мозаикой была открыта. Только вот дверь заперта снаружи. Конечно, это не проблема: если Купава захочет сбежать, то просто вылезет в окно, легко спрыгнет на крышу вон того дома внизу, потом – на соседнюю, и… И куда? С острова не сбежать, что скрывается за туманом на чужих берегах – неизвестно, а тут где-то заперли Гориславу и ту степнячку. Русалки сказали, что они живы. Пока живы. Змеи были нежеланными гостями в святом граде.

Ещё более нежеланными, чем сама Купава.

«Прости, Горька, – в который раз подумала она. – Ну почему ты со мной пошла? Мне нужно было попасть в это святилище, не тебе. Нет, полезла вместе со мной в пасть к зверю! А теперь сиди и волнуйся за тебя!»

Совесть грызла её немилосердно. По всему выходило что это Купава подставила шею сестры под топор. Сначала обидела её неосторожными словами, а потом подставила. Горька не понимала, насколько важно для Купавы попасть к святилищу, узнать… Наконец узнать… Купава сжала стеклянный браслет, чувствуя, как в сердце поднимается знакомая, сосущая пустота. Жажда вспомнить то, что было у неё отнято.

Но разве Горислава заслужила стать жертвой её жажды?

Не заслужила, но сама пошла с ней! Значит, вина не на Купаве!

«Дурочка, она пошла, потому что боялась за тебя!» – сердито крикнула на себя Купава, до крови закусывая губу.

За спиной загремел засов. Купава обернулась, заставляя себя отвлечься от бесполезного самоедства. Горька ещё жива. Значит, не всё потеряно, значит, она ещё может всё исправить.

– Выходи, дева, – сказала русалка на пороге. Она выглядела совсем как обычная женщина, не считая распушенных волос и изумрудно-зелёных глаз. – Старшая сестра, владычица Белояра согласна видеть тебя.

***

Русалки провели её через двор, к церкве. Если без символа Финиста её можно было назвать церквой. Купава близко людские храмы не рассматривала из страха, что на неё кара обрушится или что-то такое, но даже при этом заметила отличия. Ну, вряд ли стены в церквах расписывать женщинами-птицами, белокрылыми и чернокрылыми, и женщинами с рыбьими хвостами вместо ног, плескавшимися в воде. И точно там не было деревянного трона, на котором сидела простоволосая женщина. Из-под подола длинной, неопоясанной белой рубахи выглядывали голые ступни ног.

Провожатые Купавы остановились. Русалка же сделала решительный шаг вперёд и низко поклонилась. Она понятия не имела, правильно ли поступает – делала так, как подсказывало сердце.

– Старшая сестра, я смиренно прошу вашей помощи, – сказала она. – Во имя милосердия Богини.

Старшая смотрела на неё внимательным, холодным взглядом. На её лице не было морщин, а волосы были просто светлыми, не седыми, но Купава могла с уверенностью сказать – перед ней очень и очень старая женщина. Наверное, потому что глаза у неё были блёклые и подёрнутые дымкой вечной усталости.

Старшая неторопливо встала, сделала несколько шагов и медленным, плавным движением взяла Купаву за подбородок.

– Знаешь ли ты, с кем говоришь, дева? – спросила она негромко, но голос её наполнил всю не-церкву.

– Со старшей сестрой. С озёрной владычицей Белоярой, – выдохнула Купава. Русалка вглядывалась в неё своими блёклыми глазами, а затем сказала:

– Малёк. Нет, даже не малёк. Икринка. Вот кто ты, – и отпустила Купаву. Она повернулась к ней спиной, глядя в глаза женщины, изображение которой занимало всю стену. – Богиня, зачем ты послала ко мне это дитя?

Женщина смотрела со стены спокойным и мудрым взором. Чем-то она напоминала ведьму Параскеву – рыжеватыми волосами, наверное, или зелёными глазами. Справа и слева от женщины стояли девушки, тоже зеленоглазые, но у одной волосы были золотые, а у другой, белокожей – чёрные, как вороново крыло.

«Богиня», – повторила Купава одними губами. Так вот как она выглядит… Точнее, как её рисуют… Значит, вот так она и выглядела в те времена, когда боги были живы? Или же это просто кто-то намалевал первое лицо, что в голову пришло?

– Она не знает наших путей, Богиня. Ни нашего долга. Но она пришла сюда. И привела скверну – двух убийц и двух проклятых, – пожаловалась Белояра изображению на стене. – Должна ли я простить её?

Тишина затянулась. Белояра невидящим взглядом смотрела на стену. Русалки вокруг молчали. Кто-то уже начал переминаться с ноги на ногу. Наконец Купава решилась прервать молчание:

– Я… Кое-что знаю на нашем долге.

Белояра резко обернулась – волосы взвились, как белое крыло – и уставилась на неё взглядом гневным и растерянным, как человек, которого разбудили среди ночи.

– И что же? Что может знать такой малёк неразумный, как ты?

– Мы должны хранить… Защищать смертных от упырей и других злых духов, – сказала Купава, надеясь, что не очень разозлила Белояру.

– И кто же тебе такое сказал?

– Одна ведьма.

Белрояра села на трон. Тонкие белые пальцы обхватили подлокотники.

– Как интересно. Она была твоей наставницей?

– Она мне немного рассказывала о магии, о мире вокруг… О Богине… Но об этом святилище мне рассказали русалки в Росе, – сказала Купава.

Белояра некоторое время молчала, глядя перед собой невидящим взглядом.

– Наш долг,– наконец сказала она, – действительно таков. Защищать смертных от тех, кто не нашёл после смерти покоя или предназначения. Охранять ту границу, что разделает мир живых и мир мёртвых. Но мы настолько хорошо исполняли свой долг, что в какой-то момент мы просто прекратили быть им нужны, – в голосе русалки прозвала ядовитая горечь.

– Вы же… Одна из тех русалок, что была здесь с самого начала? – ахнула Купава, догадываясь. – То есть из старого святилища?!