Чтение онлайн

– Убийство у вас грехом не считается, значит?

– Пролитие крови родича – да. Поэтому их надо душить, – Оюун пожала плечами. – Купава-эдзен, ничего странного рядом не было?

– Нет! Я не видела ни одной русалки, если вы об этом, ни кого-то ещё. Или он сам решил утопиться, или просто не знал куда идёт!

– Или слепые глаза видели то что спрятано, – задумчиво сказала Оюун.

– Ты, кажется, очень хочешь верить в это, – сказала Горислава.

– Я не верю, я знаю, – Оюун нахмурилась. – Что-то там есть. И слепой видит это.

– А ведь и правда он так смотрел – если так можно сказать про слепца – как будто что-то видел, – задумчиво поддакнула Купава. – Что, если это был город Кит? Самоубийство – грех, но он считал, что это Финист ему показывает…

– И что теперь делать будете? – перебила русалку Горислава. Всё происходящее ей не нравилось. Они в месте, где полно монахов, собираются искать невидимых русалок, которые вряд ли будут в восторге от того что кто-то ломиться к ним в дом.

– Я поговорю с братом Даниилом, – сказала Оюун.

– Так тебе и позволит кто-то…

– Я сделаю главному монастыря хорошее… – степнячка задумчиво щёлкнула пальцами, – Дань? Цена?

– Пожертвование, – подсказала Купава.

– Да, да. И скажу, что видела знак. Что почти начала верить. Он не сможет устоять, – Оюун хищно улыбнулась.

– Богохульница, – сказала Горислава с некоторым уважением.

– У меня есть свои боги, – Оюун пожала плечами. – Белый Хан, Золотой Змей, и Мать-земля. Мне не нужен ещё один. Так вы со мной или нет?

– Но зачем это вам, Оюун-нойон? Я ищу на дне озера… Вы уже поняли, наверное. Древнее русалочье святилище. А вы…

– Могилу моего предка. Не думаю, что от тела что-то осталось, но даже часть одежды подойдёт. Нужно похоронить, чтобы его душа нашла перерождение в нашем роду, – сказала Оюун.

Купава нервно сжала браслет на запястье.

– Я… Я с вами,– сказала она. – Ваша цель благородна. А мне нужно найти святилище.

Горислава молчала; лишь когда стало понятно, что Оюун ждёт её ответа, он буркнула:

– Куда сестра, туда и я.

Оюун довольно кивнула и поднялась, звякнув многочисленными украшениями.

– Так и договорим, – сказала она. – Я знаю, где вас искать… – она задумчиво посмотрела на Купаву и вдруг спросила:

– Эдзэн, я хочу сделать тебе маленький дар, – и сняла один из браслетов со своего запястья. По сравнению с остальными её браслетами он действительно был маленький и тонкий – просто цепочка, с которой свисали бляшки с теснением в виде цветов и волчьих голов.

– Это серебро,– сразу поняла Горислава. – Маленький дар, говоришь?

– Серебро сверху, внутри стальной, – ответила Оюун. – Знак нашего рода.

Купава приняла браслет и вежливо поклонилась.

– Спасибо, Оюун-нойон, – сказала она. – У нас полагается одарить в ответ, поэтому… Вот, – она вытащила из-за пазухи куриного бога – речной камень со сквозной дырочкой. – Это я нашла на дне Белояра. Не сочти за обиду, это просто камешек, но у меня нет серебра…

– Дар из рук эдзэна ценен сам по себе, – Оюун приняла камешек обеими руками. – Спасибо, дочь реки. Нэргуй, – она сказала что-то на своём языке телохранителю в шерстяной шапке. Горислава успела забыть о его существовании – так тихо и неподвижно он стоял.

Когда степнячка со своим молчаливым спутником скрылись из виду, Купава спросила, глядя исподлобья:

– Будешь ругаться на меня? Что приняла подарок, что отдала ей камень, который я тебе хотела отдать…

Горислава в ответ душераздирающе зевнула.

– Не знаю. Я слишком хочу спать. И есть. Причём не знаю, что больше, – сказала она.

– Тогда пойдём поедим! Еремей наверняка знает о том, что я иконописца спасла, и хочет узнать эту историю от меня! – Купава улыбнулась своей сияющей – хоть и усталой – улыбкой. Горислава была рада её видеть. Русалка схватила её обеими руками за, как назло, покалеченную руку, и змеиня зашипела от боли.

– Ты так и не рассказала, что у тебя с пальцем, – сказала Купава, поспешно отпуская руку.

– Ну… – они шагали к Богомолью. Усталость от бессонной ночи и слабость из-за потери крови понемногу наваливались на плечи.

…

– Ты сделала ЧТО?! – с ужасом спросила Купава. – С ума свихнулась!! Тебя и на час нельзя одну оставить!

Она ворчала и причитала всю дорогу до Богомолья, мигом превратившись из младшей сестрицы в тётушку Бажену.

Горислава не знала, что степная змеиня наплела настоятелю монастыря и сколько серебра ему отсыпала (богатая она, выходит), но к вечеру она привела монаха. Нет, не Даниила.

– Отец Дорофей? – воскликнула Купава, а Горислава вспомнила: утром прошлого дня Даниил требовал от какого-то Дорофея разогнать толпу. Выходит, стоявшая у неё на плечах русалка смогла разглядеть и запомнить его лицо.

– Не «отец», только «брат», дева, – вздохнул монах. Он напомнил Гориславе попа Матвея, только менее рыжий и нервный. Он поклонился Купаве в землю. –Благодарю тебя за спасение моего духовного брата. Я друг его и поводырь, одну келью делим, потому и волнуюсь… Не то что-то с Даниилом происходит, – он понизил голос. – Давайте поговорим где-нибудь… Без людей.

Они продолжили беседу на берегу Белояра. С озера тянуло прохладой, несмотря на солнечный день.

– Он ведь не всегда слепой был. Начал в отрочестве терять зрение и отправился к Белояру, чтобы излечиться. Но… Не случилось чуда. Домой возвращаться не стал –на что слепой в хозяйстве нужен?Стал послушником. И чудо случилось, но не то, какое он хотел – открылся дар образа писать. Снисходит на него что-то, и он, как в бреду, требует дать краски. И пишет, пишет, – глаза брата Дорофея засияли. – Это настоящее чудо!

– Но что-то не так, – сказала Оюун. Монах пригорюнился.

– Его образа всегда были… немного не такими, как надо. Матери Финиста постоянно зелёные глаза рисует. Да и вообще рисует только святых дев, – голос Дорофея дрогнул. – Сначала, конечно, на это внимания не обращали. Чудо ведь. Так Финист пожелал. Князья к нам приезжали, пожертвования делали… – руки монаха нервно теребили рукава рясы. – Не подумайте дурного – хоть мы и люди божьи, серебро нам тоже надобно. Точнее, лишним не будет. Всё оно идёт на богоугодные дела… Не главное для нашего настоятеля серебро, поверьте – главное – прикоснуться вот к этому, божественному, вечному, видеть как чудо свершается своими глазами…