Чтение онлайн

– Ну и ну,– пробормотала Купава. Сердце колотилось, как бешеное. – Не теряй бдительности, дурочка.

Поэтому, когда за деревьями забрезжил свет, она не кинулась к нему радостно бегом – хоть и очень хотелось – а шла осторожно, крепко сжимая свечу в пальцах, и готовая к любой гадости. Но впереди действительно оказалась поляна, залитая здешним солнцем, а единственным неприятным сюрпризом были заросли полыни, притулившиеся в ложбине. Конечно, подходить к полыни Купава не стала, тем более что какая-то тварь уже прошлась по полынному пятну, обломала пару стеблей, и от омерзительного для всякой русалки запаха чуть наизнанку не выворачивало. Она подождала, пока глаза привыкнут к свету – и опустилась на колени, высматривая нужную траву. Как там сказала Осока? Мелкие такие розовые цветочки… Ага, вот она!

«Неужто всё будет так просто? – подумала она, и тут же услышала над головой хлопанье крыльев птицы.

Огромной.

***

Сидеть в плену у русалок было скучно. Конечно, Горислава должна была радоваться, что её не пытают, и что внутреннее пламя надёжно защищает её от сырого холода – но когда из развлечений только разглядывать мрачную и молчаливую степнячку, веселиться трудно. Она, кажется, изучила каждый камешек темницы, каждое пятнышко плесени, и даже не вздрагивала, когда мимо решётки шлёпал страхолюдный водяник. В итоге она уселась в противоположный от Оюун угол камеры и даже задремала; но проклятые русалки, конечно, не дали ей даже поспать.

– Вставай!– грубый окрик сопровождался тычком копья (к счастью, тупо стороной) в плечо. Горислава, ворча под нос ругательство, поднялась на ноги. В камере стояло трое русалок с лицами вредных девчонок, загнавших жертву своих издевательств в угол. В Изоке Горислава с такими разбиралась просто: врезать одной кулаком в нос, да посильнее, остальные сами разбегутся. Она была уверена, что и с русалками сможет разобраться так же.Если они ведьмачат не лучше Купавки, конечно; та была быстрой, но не сильной. Только вот русалки были не одни: с ними была пара водяников, таких толстых, что они в камеру едва влезали. Эти не испугаются разбитого носа, свернут шею в ответ…

– Что вам надо? – хмуро спросила Горислава, потирая ушибленное плечо. – Где Купава? Сестрица моя…

– Русалка змее не сестра, – фыркнула одна из русалок, та что держала копьё. – Пошли.

Оюун маячила за спинами русалок; водяник держал огромную руку с перепонками между пальцами у неё на плече. Вид у степнячки был сосредоточенный: наверное, пыталась просчитать, куда их поведут и что с ними сделают.

Горислава ничего просчитать не пыталась. Она чуяла: придётся драться. Но с кем?

Их не связали, но два вооружённых копьями водяника отбивали всякое желание попытаться сбежать – и пришлось покорно идти за русалками. Их вели по коридору, мимо скрывавшихся за ржавыми решётками темниц. Все были пусты. Горислава невольно задумалась: если они действительно в Граде-Ките, то почему тут столько темниц? Целое подземелье, как у Кощея, навьего князя, из сказки… Додуматься до чего-то определённого она не успела. Неожиданно они пришли в просторную пещеру – под ногами хлюпала вода, с потолка свисали каменные сосульки. В нишах стояли свечи, горевшие белёсым пламенем, которому, похоже, было плевать на сырость.

А ещё там были их с Купавой старые знакомые – монахи. Оба выглядели целыми и невредимыми, хотя Дорофей был, кажется, сильно перепуган. Он поддерживал слепого Даниила за руку, но при этом вцепился в собрата так, будто сам боялся упасть. Слепец же выглядел скорее заинтересованным. Горислава удивлённо отметила, что рада их видеть. Только вот…

– Где Купава?– спросила она русалок снова.

– Лучше б о себе побеспокоилась, – фыркнула одна из злых девчонок, видимо, их предводительница. – Смотрите, монахи. Нравится?

– Святотатство, – пробормотал Дорофей, дрожащим пальцем чертя солнечный круг. Горислава огляделась и поняла, о чём говорила русалка: у стену, покрытые плесенью и почерневшие от влаги, были свалены священные образа и книги. Кое-где поблёскивала золотая утварь – тоже церковная, вестимо.

Воистину святотатство. Но, может, что-то из этого можно использовать как оружие? Горислава пристально вглядывалась к кучу, прикидывая, как быстро она сможет к ней прыгнуть, и каковы ещё шансы против двух водяников и нескольких русалок…

…Нет. Против трёх водяников. Из источника в глубине пещеры вынырнул ещё один – огромнее первых двух, вместе взятых. Его рыбьи глаза остановились на Гориславе с Оюун – и он издал булькающий рык.

– Стоять, Самсон! – предводительница злых девочек подняла руку, и водяник замер, не сводя ненавидящего взгляда со змеинь. – Нравится? Это Самсон Игнатьевич. Гончар. У него когда-то была семья. Большая семья. Жена, два сына, и целых семеро дочерей. Любимых дочерей. Как ты думаешь, что с ними стало, степнячка?

Оюун молчала, а потому заговорила Горислава:

– Дай-ка угадаю. Змеи убили, и эта рыбина хочет отомстить нам, так?

Самсон негодующе взревел.

– А ты не настолько тупа, как кажешься, – злая девочка сощурила глаза. А ведь она действительно девочка. Подросток, даже младше Гориславы. – Змеи убили у него всех. Замучали. Воины твоего предка, степнячка. Скажи, зачем ты прошла сюда? Ты настолько глупа или умереть хочешь?

– Я пришла сюда, хранительницы вод, не за тем, чтобы устраивать с вами ссору, – сказала Оюун. Горислава отдала ей должное: та говорила уверенно и без страха. – Мой предок, Шоно Голодный Волк, пал под этими стенами. Я лишь желаю найти его останки или хотя бы его вещи, чтобы похоронить…

Русалка зло рассмеялась, остальные подхватили.

– С чего ты думаешь, что мы… Что нам вообще есть дело до того, что ты желаешь? Ты тут не гость, ты наш враг!

– Но я пришла с миром…

– Вы никогда не приходите с миром! Вы принесли нам столько бед и горя, что хватит бездну наполнить, и ещё через края перельётся! – выкрикнула одна из русалок. Её глаза сверкали.

– Вы – эдзены. Хранительницы вод, – Оюун смотрела на них с какими-то грустью и удивлением. – Вы перешагнули смертную черту и вернулись, чтобы стать чем-то большим, чем люди… Вы не должны держаться за вашу скорбь, иначе станете злобными духами…

– Ты ещё будешь говорить нам, что можно, а что нельзя! – фыркнула другая русалка. – Здесь наше царство и наши правила!

– Старшая сказала, что мы можем судить вас, просто должны помнить завет Богини, – сказала другая. – Вот мы вас и судим. Ты, потомок Голодного Волка, раскаиваешься ли в прегрешениях своего предка?

– Мой предок был воином. Воины забирают жизни. В этом нет греха, – сказала Оюун твёрдо. – Ибо в мире духов мы все перерождаемся…

– Тогда, выходит, всех убивать можно? Потому что все переродятся? – фыркнула предводительница злых девочек. – Не раскаиваешься и не жалеешь – всё с тобой понятно… А ты, стриженая степнячка? Раскаиваешься?