Чтение онлайн

На этом слове брызнули рукоплескания...

Душа русского интеллигента по природе своей интернациональна. Подлинное лицо истинной русской культуры есть отсутствие своего, особенно, единственного, и при этом сочетание многообразия и многоличия не только всеевропейского, но и восточного, особенно в музыке и философии. Ведь даже наше славянофильство, даже в своем преодолении Гегеля вышло из «Философии откровения» Шеллинга.

Тот же самый поэт, который дерзновенно вручал России скипетр Дальнего Востока, о себе признавался:

И здесь он оказался кровным пушкинианцем, рожденным от Пушкина Протея...

А закруженный до смертной усталости вихрем революционной метели, которая задушила его рукавом своих метелей, Александр Блок напрягал свой голос, как бы вослед пушкинской речи Достоевского:

Октябрьская революция окончательно раскрыла наши глаза. Да, России нет, она умерла, мы сами убили свою мать-отчизну. Но мы поняли, что эта смерть — живая, роковая, священная. Завет нашей матери — всечеловечество, Восток и Запад, единый союз народов.

Мы — всечеловеки, а не сверхчеловеки Ницше и не христианские смиренники Достоевского. Аморальный человек с его культом породы и силы, белокурого зверя, и христианин, странник и пришелец на земле, с его любовью к слабому и бесплотному — те антитезы отживающей культуры, которые ее разделяют в безвыходном отчаянии. Оба эти идеала истлевают, как изношенная одежда, поеденная молью...

Наше новое слово есть наше дело. Освобождение труда и творчества. Синтез цивилизации и культуры, техники и нового человека, который безо всякой иронии носил бы свое зоологическое имя Homo sapiens...

Да, мы уже не русские, потому что мы всечеловеки. Это ответственное право мы оправдали нашей кровью и смертью нашей отчизны...

На первый взгляд представляется, что стихотворения Андрея Белого собраны со вполне удовлетворительной полнотой. Конечно, ни томик «Библиотеки поэта», ни недавний первый том «Собрания сочинений» нельзя ни в коей степени считать исчерпывающими (хотя составители и использовали рукописи поэта), но существует наиболее полное издание под редакцией Джона Малмстада, где текст всех стихотворений сверен со всеми доступными автору как печатными, так и рукописными переработками, а также проверен по всем автографам; не собранные в книги и не опубликованные при жизни стихотворения составили значительный раздел собрания [903] . Однако практика показывает, что оказывается вполне возможным расширить корпус стихотворных текстов одного из крупнейших русских поэтов XX века. Три ранее неизвестных стихотворения (два являются прежде не публиковавшимися редакциями, а третье не печаталось вообще никогда) мы решаемся представить читателям.

В собрании С.Д. Спасского хранился экземпляр первого издания «Пепла» (в настоящее время находится в распоряжении публикатора), на котором Белый первоначально сделал дарственную надпись, обращенную к человеку, идентифицировать которого не удалось: «Глубоколюбимому другу в знак искренней привязанности от автора. 08 года. 11 декабря». Потом эта надпись была зачеркнута, книга осталась у Белого и была им предназначена для использования в качестве наборного экземпляра для планировавшегося, но не выпущенного в свет издания. К этому случаю Белый сделал помету: «Том четвертый. № 4-ый. Предисловие к второму изданию (смотри указатель (№) стр. 10. Готово к печати. А. Белый».

Книга эта должна была послужить наборным оригиналом для планировавшегося к изданию в издательстве З.И. Гржебина «Собрания сочинений», четвертый том которого как раз и должен был содержать «Пепел». Договор на это издание был подписан 28 января 1920 г., однако Гржебин до осени 1921 г. ничего не выпустил, и Белый добился расторжения договора с издательством по обоюдному согласию [904] .

В книге есть незначительные пометы и исправления, сделанные карандашом неизвестной нам рукою (так, в разделе «Вместо предисловия» поставлен косой крестик перед началом первого абзаца; во второй строке на с. 8 часть фразы «эзотеризм присущ искусству» взята в скобки; после окончания первой фразы на этой странице стоит косой крестик, на полях помета «см. далее» и стрелка, указывающая вниз, к помеченному таким же крестиком началу второй части предисловия после типографской линейки; оканчивает пометы в этом тексте косой крестик после окончания первого абзаца на с. 9).

В стихотворении «Странники» тем же почерком и тоже карандашом исправлена опечатка: в неверно напечатанную строку «Ты смотрел, как лесом березовым» вставлен предлог «над».

В стихотворении «Бегство» химическим карандашом поставлены скобки у строф 1, 4—6, 8—9, 11—12, 14—15. Ни с одним из известных нам вариантов сокращений эти пометы не совпадают.

Однако наибольший интерес представляет собой пусть и незначительные по объему, но весьма интересные исправления, которые Белый предполагал сделать в тексте.

На с. 199 перед заглавием стихотворения «Старинный дом» Белый написал: «Вместо «Старинного дома» прошу напечатать стихотворения: «Полина» «Старинный дом»». Тут же вложены 4 листа с этими стихотворениями, переписанными автором. Первые два пронумерованы красным карандашом «148» и «149» (цифра 148 потом зачеркнута чернилами), вторые два — 130 и 131. По всей видимости, листы эти извлечены из какой-то более ранней рукописи, ибо вписанное перед заглавием каждого из стихотворений «К 119 странице «Пепла»» явно появилось позднее и втискивалось между верхним краем страницы и заглавием. Как бы то ни было, ни «Полина» ни новый вариант «Старинного дома» прежде не были известны исследователям и публикаторам.

Как хорошо видно, первоначальный вариант стихотворения распался на два: шесть первых и пять последних строф составили «Старинный дом», а центральные 12 — превратились в «Полину».

В прославленном стихотворении «Друзьям» в строчках: «Не смейтесь над мертвым поэтом: Снесите ему венок» красными чернилами исправлена опечатка: «Снесите ему цветок».

Наконец, на с. 204 Белый написал: «Сюда между стихотворениями «Вечер» и «Тень» напечатать стихотворения 1) «В лодке» 2) «Ненастье»». Относительно «В лодке», конечно, явная обмолвка автора, лишний раз показывающая, сколь небрежен был Белый при чтении корректур и прочих текстов: двумя страницами ранее «В лодке» уже было напечатано. Второе же стихотворение до сих пор не было известно исследователям творчества Андрея Белого.