Нам в бой идти приказано:«За землю станьте честно!»За землю! Чью? Не сказано.Помещичью, известно!Нам в бой идти приказано:«Да здравствует свобода!»Свобода! Чья? Не сказано.А только — не народа.Нам в бой идти приказано —«Союзных ради наций».А главного не сказано:Чьих ради ассигнаций?Кому война — заплатушки,Кому — мильон прибытку.Доколе ж нам, ребятушки,Терпеть лихую пытку?
206
Приказано, да правды не сказано. — Напечатано в газете «Рабочий и солдат» за подписью: «Солдат Яшка — медная пряжка». Стихотворение разоблачало антинародный характер выдвинутого Временным правительством Керенского лозунга «Война до победного конца». Впоследствии вошло в стихотворную повесть «Про землю, про волю, про рабочую долю» (1920).
<1917>
Мой стих
Пою. Но разве я «пою»?Мой голос огрубел в бою,И стих мой… блеску нет в его простом наряде.Не на сверкающей эстрадеПред «чистой публикой», восторженно-немой,И не под скрипок стон чарующе напевныйЯ возвышаю голос мой —Глухой, надтреснутый, насмешливый и гневный.Наследья тяжкого неся проклятый груз,Я не служитель муз:Мой твердый, четкий стих — мой подвиг ежедневный.Родной народ, страдалец трудовой,Мне важен суд лишь твой,Ты мне один судья прямой, нелицемерный,Ты, чьих надежд и дум я — выразитель верный,Ты, темных чьих углов я — «пес сторожевой»!
Стою, всевидящее око,На страже гаснущих миров.Мои огни — дыханье рока,Мое вздыманье — без оков.Во мне родился мир планетный,И от меня умрет навекИ цвет растений безответный,И слепо-мудрый человек.
2 апреля 1906
207
Городецкий Сергей Митрофанович (1884–1967) родился в Петербурге. С детства писал стихи. Учился на историко-филологическом отделении факультета Петербургского университета, где познакомился с Блоком. Первая книга стихов «Ярь» вышла в 1907 году. В ней использованы мотивы древнеславянской языческой мифологии. Во многих стихах сборников «Яры», «Перун», «Дикая воля» (все — 1907 г.) отразился интерес поэта к «миру горюющему», к жизни простых тружеников, дается критическая оценка действительности.
В 1909 г. — он один из создателей акмеистского «Цеха поэта».
Избранные стихотворения послеоктябрьского периода творчества поэта см. в томе БВЛ «Советская поэзия» (т. 1).
Стихотворения С. Городецкого печатаются по тексту издания: Сергей Городецкий. Стихотворения и поэмы. Л., «Советский писатель» («Библиотека поэта». Большая серия), 1974.
208
Из книги стихов «Ярь». — Об обстоятельствах создания этой книги С. Городецкий вспоминал: «Летом (1904 г. — В. К.) я поехал на «кондиции» (уроки) в усадьбу тогдашней Псковской губернии. Все свободное время я проводил в народе, на свадьбах и похоронах, в хороводах, в играх детей. Увлекаясь фольклором еще в университете, я жадно впитывал язык, синтаксис и мелодии народных песен. Отсюда и родилась моя первая книга «Ярь» (С. Городецкий. Мой путь. — В кн.: «Советские писатели. Автобиографии в двух томах», т. 1. М., 1959, с. 322).
2
«Мое лицо — тайник рождений»
Мое лицо — тайник рождений.Оно металось в колесе,В горящем вихре отпадений,В огнепылающей красе.Оно осталось зорким окомНад застывающей землей,И дышит в пламени высокомВ лицо вселенной молодой.И от него на мертвом телеВ коре чуть тлеющей землиПлоды багряные зарделиИ злаки тучные взошли;Зашевелились звери, гады,И человек завыл в лесу,Бросая алчущие взглядыНа первозданную красу.
31 марта 1906
Добужинский М. В.
Октябрьская идиллия
Журнал «Жупел», 1905, № 1
3
«Солнце любимое, солнце осеннее!..»
Солнце любимое, солнце осеннее!Не кручинься над лесом пустующим:Горе горькое радости тленнее,Не горюй же над миром горюющим!Не одно ты в просторах темнеющихЗаблудилось и мчишься пустынями:За тобой на лугах зеленеющихЛюди мчатся за веснами синими!
12 октября 1906
4
«Горные дали безбрежны…»
Горные дали безбрежны.Мир величав и один.Мир не расколот на двое,Слито с небесным земное.Сонны, безоблачны, снежныБелые лона вершин —Их поднимает природаЖдать золотого восхода.Небо огни погасилоЗвездами явных очей.Свет и цвета, колыхаясь,Мир одевают, рождаясь.Медленно движет светилоСтрелы кристальных лучей:Солнце — земле и планетам,Звездочка — тьме и кометам.
Декабрь 1904
5
«Ты отошел в кривые тени…»
Ты отошел в кривые тени,А на челе небес взошлаПередрассветных откровенийЧуть зацветающая мгла.И целомудренные чашиВздымают чуткие цветы,Сиянья утреннего краше,Ясней лазурной высоты.И тлеют в облаке стыдливомПросветы алого огня,И день в теченье молчаливомПоет: «Узнаешь и меня…»
1907
6
«Утро. Лазурное утро. Как ясен…»
Утро. Лазурное утро. Как ясенСловно впервые увиденный свет!Ропот полночный, вечерний напрасен:В мирной душе противления нет.Нет! И как в первые дни сотворенийЭта природа — родимая мать.Сердце склоняется миром явленийВсе бытие исчерпать.
1907
Луна
1
«Сияет день золотолатый…»
Сияет день золотолатый,Пока сияет — разум жив.И мир, сверканием богатый,Так вероятен, так красив.Но только солнце до зенитаСвершит сегодняшний свой путь, —Душа, тревогами повита,Не смеет на небо взглянуть.Ведь каждый градус небосклонаВечерний приближает час.Вот — потемнеет неба лоно,Зажгутся звезды, вот — сейчасВладыка сонного сознаньяПодымет око пустотыИ смехом белого сверканьяРаздавит мысли и мечты.Исчезнет мир, погаснет разум.Как жалкий гад, забывши день,Я буду под слепящим глазомПереползать из тени в тень.
1907
2
«О, лунный плен!..»
О, лунный плен!О, цепи белых пятен!Я здесь, внизу, один,Как вор, пригнулся у порога.Я, человек, я, властелинЦветов, дневных лучей,Владыка солнечных мечей,Я, сам создавший имя бога,Чей голос днем так внятен,Я, сокрушитель стольких стен,Здесь, скорченный, как вор,Как раб перед бичом владыки,Поднять не смея мертвый взор,Лежу в пыли, как стебель повилики.О, лунный плен!О, цепи белых лунных пятен!А он, вверху, мучитель белый,Уставив вниз пустынный зрак,Беззвучный, вечный, онемелый,Расплавленный свинец на землю льет,Отрадный выжигая мрак.И только здесь, в тени, за каменным углом,Мне, человеку с божеским лицом,Едва переносим слепящий гнет.
Февраль 1907
3
«Затопила луна терема…»
Затопила луна терема.Зелена у окна бахромаОдичавшей от счастья листвы.Ты идешь, ты выходишь самаПо алмазным лагунам травы.Подошла, обняла и взяла,Измывая сияньем седым;Седоватым, зеленым твоимОпоила туманом ночным,Заглянула, узнала, легла.Так была голуба и бела.Затянули луну облака.Затонули в сини терема,И темна у окна бахромаОпаленной познаньем листвы.Чья вверху изогнулась рукаУ покровов твоей синевы?Кто смутил голубиную тишь,Показал торжествующий лик?Ты не знаешь? Уходишь? Молчишь?Угадала, узнала, таишь!Это он, это Лунный Старик.