Чтение онлайн

3.1. Патронимические фамилии на – ов/– ев и – ин. В трехэлементном имени типа Иван Петров сын Боброва или четырехэлементном типа Иван Петров сын Боброва Жданова третий и четвертый элементы выступали в форме родительного падежа. Пока они оставались в этой форме, их можно было рассматривать как патронимы. Лишь когда родительный падеж был замещен именительным, третий или четвертый элемент мог быть уже признан настоящей фамилией (прозвание в древнерусском, фамилия в современном русском), то есть только когда Иван Петров сын Боброва стал Иван Петров сын Бобров. С этого момента Бобров становится наследственной фамилией. В написании имен русского боярства и дворянства это изменение прослеживается примерно с середины XVI в. Однако и позже форма родительного падежа нередко еще использовалась несколькими поколениями, то есть постоянно меняющемуся патрониму оказывалось предпочтение перед постоянной фамилией. Любопытный пример последнего содержится в родословной боярской семьи, представитель которой в 1613 г. стал первым царем из династии Романовых. Известно, что в течение XVI в. члены этой семьи трижды меняли свое имя: Кошкин на Захарьин, далее на Юрьев и, наконец, на Романов.

И хотя эти имена употреблялись в именительном падеже, их скорее следует рассматривать как патронимы, чем настоящие фамилии. Вероятно, это необычное отступление от общей модели считалось особой привилегией высокопоставленного незначительного меньшинства.

Далее с середины XVI в. подавляющее большинство русских фамилий постепенно усвоило застывшие патронимические суффиксы – ов/– ев и – ин. Это преимущественно русский тип фамилий.

Именно патроним отца обычно становился наследственным именем семьи. Если у деда, чье имя легло в основу утвердившейся фамилии, было два имени — одно крестильное, а другое обиходное, то фамилия неизменно образовывалась от второго. Это можно объяснить здоровым стремлением избежать омонимии, которая угрожала бы русским фамилиям, если бы они базировались лишь на ограниченном фонде крестильных имен. Запас же обиходных имен был практически безграничен.

Фамилии не были зафиксированы для всех слоев русского общества того времени. Естественно, что аристократия здесь опережала другие социальные классы. Буржуазия появилась позднее: большинство богатых купцов и торговцев получило официальные фамилии в XVII в. Остальных сословий этот процесс коснулся только в XVIII и даже XIX вв. У крестьян за немногими исключениями не было наследственных фамилий вплоть до отмены крепостного права в 1861 г.

Если личный патроним на – ов/– ев, – ин не признавался представителями высшего общества, то этого никогда не происходило с таким же патронимом отца. Вот почему те, кто имел право на патроним с – вич, не возражали также против получения фамилии на – ов/– ев, – ин. Например, князь Дмитрий Иванович Хилков мог считать свою фамилию на – ов столь же благородной, как и свой патроним на – ович.

Утверждение патронима деда в качестве фамилии привело к отождествлению формы патронимов и фамилий, исключение составляли немногие люди, имевшие право носить патроним на – вич. Несмотря на очевидное неудобство, это тождество форм сохранялось вплоть до XIX в. По указу Екатерины II только члены первых пяти классов табели о рангах имели право использовать патроним на – вич; в армии это соответствовало званиям от генерал-майора и выше. Классам от шестого до восьмого, соответствующим званиям от полковника до майора в армии, разрешалось использовать только патронимы на – ов и – ин. Классам от девятого до четырнадцатого (в армии от звания капитана и ниже) не разрешались патронимы. Такое классовое понимание патронима ограничивалось, однако, только сферой сановной бюрократии и не соблюдалось в частной жизни. В XIX в. от него отказались и даже в кругах сановников, и окончание патронимов-отчеств – вич распространилось на всех, включая и низшие слои общества.

Распространение некогда аристократических окончаний – ович, – инич в низших социальных слоях иногда сопровождалось сокращением (при небрежном произношении) их формы путем пропуска слогов – ов и – ин, например: Фоминич, Лукинич, Ильинич > Фомич, Лукич, Ильич. Это изменение закрепилось на письме, и в результате формы на – инич полностью исчезли. Любопытно, что суффикс – ин- удерживался в женских отчествах, как, например, в Фоминична, Лукинична, Ильинична. В разговорной речи отчества на – ович/– евич могут терять слог – ов/– ев-, но только в случае, если он безударный; далее – ич после твердого согласного выступает как – ыч, например, Павлович, Степанович, Григорьевич, Алексеевич дают Павлыч, Степаныч, Григорьич, Алексеич. Этот тип отчеств, особенно отчеств на – ыч, в настоящее время ограничен сферой разговорной речи {10} .

Теперь между фамилией и отчеством нет возможной двусмысленности, за исключением нескольких фамилий на – вич украинского и белорусского происхождения. Но даже в этих случаях различаются по ударению две группы.

3.2. Распространение патронимических фамилий на– ов/– ев. Когда патронимы на – ов/– ев и – ин превратились в постоянные фамилии путем простой замены формы именительного падежа формой родительного, патронимы-прилагательные типа Смирного, Горбатого также проявили тенденцию стать постоянными фамилиями. Но в некоторых случаях их форма родительного падежа была заменена соответствующей формой именительного падежа, то есть Смирной, Горбатой. О них можно сказать, что они по счастливой фонетической случайности совпали с доминирующим типом фамилий на – ов.

Русское г в окончании род. п. ед. ч. прилагательных произносилось как в в Москве и во всей северной России с XV в. Таким образом, фамилия Смирного не только произносилась, но часто и писалась Смирново. Это окончание – ово мало отличалось от окончания род. п. – ова (типа Боброва) патронимов на – ов. Конечное о в окончании родительного падежа прилагательных никогда не было ударным, к XVI в. неударные о и а произносились сходно, по крайней мере, в московском ареале. Таким образом, установилось полное фонетическое тождество между формами родительного падежа двух типов патронимов. Это фонетическое тождество нашло отражение в письменной речи, так что родительный падеж прилагательного передавался на письме в форме – ова (Смирнова) точно так же, как родительный падеж патронима на – ов (Боброва). Даже на севере, где неударные о и а все еще различались, окончания – ово и – ова были достаточно близки, чтобы дать синтетическую форму – ова.

Следующей ступенью было создание псевдоименительной формы Смирнов, произведенной от формы родительного падежа Смирнова по аналогии с родительным падежом Боброва при именительном Бобров. Этот шаг был сделан в XVI в., в конце следующего столетия фамилии в форме прилагательных частично совпали с доминирующим типом на – ов, оставив лишь несколько исключений на – ово (см. с. 138 — 139 ).

Фамилии в форме прилагательных на – ской/– цкой, образованные от географических названий, сохранились намного лучше, но даже внутри этой группы появилось несколько форм на – сков/– цков (см. с. 107 ).

Усвоение фамилий в форме прилагательных привело к значительному увеличению доминирующего типа на – ов. Но его экспансия на этом не остановилась. Позднее он поглотил, правда только частично, некоторые другие типы, а именно:

(I) Разговорные формы патронимов на – ыч/– ич: Авдеичев, Фомичёв, Кузьмичёв, Макарычев, Наумычев. Добавление окончания – ев к полной форме патронима на – ович/– евич имеет место в исключительных случаях: Петровичев (см. с. 88 ).

(II) Патронимические фамилии на – ин: Будинов, Фоминов, Петинов, для которых исходной была форма Будин, Фомин, Петин. Многочисленные русские фамилии обычно существуют с двумя окончаниями – ов и – ин. В таких случаях – ов появилось, видимо, в результате распространения типа на – ов, например, Истомин / Истомов < истома, Пичугин / Пичугов < пичуга ‘маленькая птичка’, Ракитин / Ракитов < ракита, Сиротин / Сиротов < сирота, Собинин / Собинов < др.-русск. собина ‘собственность, имущество’, Суворин / Суворов < сувора ‘суровый’.