Чтение онлайн

Большую изобретательность проявляет А. П. Чехов в шутливых обращениях к

адресатам и в подписях под письмами. Вот лишь некоторые из них.

(11) Брату Ал. П. Чехову: Саша-Таракаша!]Братт!\Пролетарий!Шантажист! Честный труженик, эксплуатируемый богачами!; Бедный, неимущий Саша!] Прорва!\ Недоуменный ум!\ Дубина! Хам! Штаны!] Ремешок от штанов!] Литературный брандмайор!] Инфузория!] Двулично-вольнодумствующий брат наш!] Раскаявшийся пьяница!] 666!] Гусев!] Гусопуло!] Гусиных!] Гуськов/; Гусинский!] Гу-сиади!

О. Л. Книппер-Чехово й: Актрисочка моя чудесная, ангел мой, жидовочка!] Милая моя дуся!] Милая, шустрая моя девочка!] Жестокая свирепая женщина!] Милая (моя) собака!] Собачка, милый мой песик!] Милая супружница!] Милая Книппуша, драгоценная моя!] Беспутная жена моя!] Милая актриса (актриска, актрисочка, актрисуля)!] Эксплоататорша души моей!] Мамуся, ангел мой, не- мочка прекрасная! Ваш Повсекакий Бумажкерит.д.

Примеры других авторов:

(12) Профессор Скончаловский] гражданин Лошадь-Пржевальский] Крытых-Рынков] Крайних-Взглядов] Старый Артилеридзе, два друга: Телескопуло и Стетоскопуло(И. Ильф, Записные книжки).

(13) М. Н. Фанатюк] Карл Павиайнен] Б. Культуртригер] журналист Лавуазьян] Ухуд-шанский] Талмудовский] Плотский-Поцелуев] акушерка Медуза-Горгонер] княгиня Белорусско-Балтийская(И. Ильф—Е. Петров).

(14) Ученый [перечисляет королю предков его невесты — принцессы]: Вильгельм I Веселый, Генрих I Короткий, Георг III Распущенный, Георг IV Хорошенький, Генрих II Черт побери.

К о р о л ь. За что его так прозвали?

Учены й. За его подвиги, ваше величество. Далее идет Филипп I Ненормальный, Георг V Потешный, Георг VI Отрицательный, Георг VII Босой, Георг VIII Малокровный, Георг ГХ Грубый, Георг X Тонконогий, Георг XI Храбрый, Георг XII Антипатичный«(Е. Шварц, Голый король, И).

(15) Римский историк Хитросплетений (А Кнышев, Тоже книга).

От собственного имени— к имени нарицательному

Как в разговорной речи (см. [Земская — Китайгородская — Розанова 1983: 190—192]), так и в речи художественной нередки образования от имен собственных, чаще всего — от антропонимов (фамилий, личных имен). Производные слова могут относиться к разным частям речи. Начнем с наречий, обыгрываемых Пушкиным:

За ужином объелся я,

А Яков запер дверь оплошно —

Так было мне , мои друзья ,

Икюхелъбекерноитогино(А. Пушкин).

Эта модель шутливого словообразования нравилась Пушкину и позднее неоднократно использовалась им в письмах:

(1) По твоим письмам к княгине Вере вижу , что и тебе и кюхельбекерно и тошно (А.Пушкин — П. А. Вяземскому, 24—25 июня 1824).

(2) Здесь у нас молдованно и тошно (А. Пушкин —Н. И. Гнедичу, 27 июня 1822, из Кишинева в Петербург).

Ср. также запись в «Чукоккале» по поводу выступлений на съезде писателей Федора Гладкова и Михаила Шолохова:

Вначале съезд шел довольно гладковато, а потом пошел шолоховато.

Примеры образования от имен собственных других частей речи — прилагательных, существительных, глаголов:

(3) Глаза у него [Керенского] бонапартьи и цвета загцитного френч (В. Маяковский).

(4) Магдалиниада [от Магдалина] (А. Архангельский, пар. на А. Жарова).

(5) Видите — / небо опять иудит

пригоршнью обрызганных предательствам звезд?

(В. Маяковский, Облако в штанах).

(6) И гладью / Миссисипи под намимиссисипится

(В. Маяковский, Мексика — Нью-Йорк).

(7) Но обер / на барыню / косится рабьи, фашистский I на барыньке / знак му ссолинится(В. Маяковский, Нордерней).

(8) Усадьба ночью , чингисхань !

Шумите , синие березы .

Заря ночная , заратустрь!

А небо синее, моцарть!

(В. Хлебников).

В приведенных примерах значение окказионализмов связано с образами соответствующих общеизвестных лиц, географических объектов и т. п.

Интересен и другой случай, когда имена собственные переосмысляются как нарицательные, с оживлением внутренней ф о р м ы. В 60-е годы в стенгазете «Русист» Института русского языка АН СССР была помещена шутливая сценка, обыгрывающая фамилии сотрудников Института (точнее — внутреннюю форму этих фамилий). За давностью лет приводим ее с некоторой естественной «отсебятиной»:

— Что это ты сегодня такой не-Веселитский? Или Кручинина заела?

—Да вот, совсем я стал Голышенко. Беден как монастырский Крысин. А ведь такой был Добродомов! Панов Пановым, Баринов Бариновым!