Чтение онлайн

— Ага. Можешь сказать врачу, что с лодыжкой всё нормально и операция мне не нужна?

— Учитывая, что она сине-черная и опухла до размера моего кулака, думаю, он тебе не поверит.

Я хмурюсь.

— Лёд всё вылечит.

Он заправляет выбившиеся волосы за ухо и слабо улыбается.

— Прости, милая. Даже если без операции, тебе всё равно скажут не вставать на неё. Тут уж ничего не поделаешь.

Я стону и решаю пока не спорить.

— С Пончиком всё в порядке? А со змеёй?

— Триппу удалось его успокоить и вернуть в стойло. Он был сильно взволнован, так что вызвали ветеринара — ему дали успокоительное. Змею нашли и убрали.

Настоящее чудо, что Пончик сам не пострадал. Я правда благодарна, что с ним всё в порядке.

— Она была одна? Откуда вообще взялась?

— Насколько я видел — одна. Но твои братья сейчас прочёсывают весь тренировочный центр и амбары, чтобы убедиться. Трипп видел Крейга у дверей конюшни. Похоже, он выпустил змею, а потом остался, чтобы проследить за реакцией Пончика.

— Господи, он как паразит, от которого не избавиться. Помню, Трипп выбежал. Он его нашёл?

— Нет. Трипп позвонил шерифу, и теперь его активно ищут. Когда поехали к нему домой, его там не было.

Я застонала, представляя, что он всё ещё на свободе.

— Я ведь ничего ему не сделала…

— Думаю, на этот раз он взбешён из-за Делайлы. Как-то он узнал, что ты сегодня будешь тренироваться.

— Он не успокоится, пока не убьёт меня, — прошептала я, и веки стали слишком тяжёлыми, чтобы держать их открытыми.

— Что ж, хорошая новость в том, что операция вам не потребуется. А вот плохая — она всё-таки понадобится, если вы не перестанете нагружать ногу. Главное сейчас — покой, — говорит врач, глядя прямо на меня. Мне хочется поспорить, сказать, что я не могу столько времени сидеть без дела. Но в палате стоят родители, бабушка Грейс и Фишер, так что возражения тут явно не пройдут.

Они точно не дадут мне тренироваться, пока я полностью не восстановлюсь.

— Я прослежу, чтобы она не вставала, — говорит Фишер, и я задерживаю дыхание, ожидая реакции родителей. — Я чувствую ответственность за случившееся. Меньшее, что я могу сделать, — помочь ей пройти через восстановление.

У нас почти не было возможности побыть наедине и поговорить, но я вижу, как его съедает чувство вины и воспоминания о том, что случилось с его дочерью. Как только Пончик встал на дыбы, а моя нога застряла, я сразу подумала, как это отразится на Фишере, и старалась изо всех сил выбраться. Я и представить не могла, что Пончик так ударит меня — иначе попыталась бы сильнее.

Бабушка улыбается, переводя взгляд с него на меня, и я готова поклясться — она что-то знает.

— Это не ваша вина, мистер Андервуд, — говорит мама. — Я ведь говорила ей, что трюковая езда — это опасно.

Я едва не закатываю глаза.

— Любая езда опасна, если на арене змея. Без разницы, сидела бы я в седле как обычно или висела сбоку.

— Если бы ты сидела в седле, не было бы таких травм, — цокает она языком.

Я не спорю. Я уже рассказала ей всё, как было.

— Мы выпишем вам обезболивающее, чтобы снять дискомфорт, но, в конечном счёте, ключ к выздоровлению — это время и терпение, — добавляет врач.

Две вещи, которых у меня сейчас точно нет.

Когда медсестра приносит бумаги на выписку, папа подъезжает к приёмному, и меня вывозят на инвалидной коляске. С собой мне дают костыли и специальный ортопедический ботинок, от которого хочется избавиться сразу же.

— О, Боже… — шепчу я, резко втягивая воздух сквозь зубы. Перелом трёх рёбер с одной стороны — это такая боль, которую я раньше не знала.

— Полегче, — говорит мама, когда я пытаюсь встать сама.

Фишер тут же оказывается рядом: одной рукой поддерживает меня, второй — прижимает к спине, пока я сгорбилась.

— Сможешь сама забраться? — спрашивает он тихо.

Я смотрю на открытую дверцу.

— Сомневаюсь.

Не говоря ни слова, он подхватывает меня под колени и легко поднимает. Я тут же хватаюсь за его плечи, пока он аккуратно несёт меня к машине и сажает на сиденье.

— Зачем тебе мучиться, если я могу помочь, — говорит он, будто оправдываясь перед родителями, которые всё это видят.

— Такой сильный, Фишер, — мама сжимает его бицепс. — Только спину не надорвите, поднимая её.

— Спасибо, мам, — говорю я с каменным лицом, пытаясь застегнуть ремень.

Она стоит рядом, пока папа укладывает костыли в багажник.

— Ну ты же знаешь, что я хотела сказать. Ты весь из мышц, — добавляет она.

Я знаю, что становлюсь слишком чувствительной, но просто хочу поскорее домой и в свою постель. Мама весь день над нами хлопотала, а Фишер всё это время корил себя за то, что я пострадала. Мы оба знаем, что он не виноват, но сколько бы я ни повторяла это, он всё равно считает, что мог поступить иначе.

А на самом деле нужно разобраться с Крейгом. Как только шериф Вагнер его найдёт, я подам заявление за проникновение на частную территорию и попытку причинения вреда. Теперь, с новыми камерами по всей территории, мы получим чёткое изображение его лица. Он ответит и за попытку разрушить мою карьеру, и за то, что напугал моего дорогого Пончика. Я обязательно навещу его в стойле, как только смогу, чтобы он знал — я на него не злюсь.

— Я подъеду к вам домой, — говорит Фишер, когда мама отходит в сторону.

— Ты не обязан заботиться обо мне, — говорю я твёрдо. — Это не твоя вина, и я не твоя обуза.

Его взгляд темнеет, челюсть напрягается, и я боюсь, что он вот-вот скажет что-то, чего нельзя говорить при моих родителях.

Но он только наклоняется ближе к моему уху и шепчет:

— Ты никогда не будешь для меня обузой, Голди. Я бы отказался от самого дыхания, лишь бы забрать у тебя хоть каплю боли.

Нечестно, что он говорит такие нежные, трогательные вещи, а я не могу ответить. Он сам всё закончил, лишил себя права говорить со мной так.

— Удобно, милая? — спрашивает папа, садясь за руль.

— Да, всё хорошо, — вру я.

Мама с бабушкой садятся сзади, Фишер помогает им закрыть дверь.

— Я заеду в магазин. Уверен, у неё в холодильнике пусто, так что куплю всё, что нужно, — говорит он моей семье.

— Это будет очень мило, спасибо, — кивает мама.

Я смотрю на него и прикусываю язык, чтобы не сказать «не утруждайся». Последний, кого я хочу видеть рядом, когда мне плохо — это мужчина, в которого я влюблена и которого не могу иметь. У меня есть четыре брата, которые могли бы помочь. Плюс, Магнолия готова уволиться, чтобы ухаживать за мной круглосуточно. На самом деле, ей просто нужен повод послать миссис Бланш к чёрту, но я сказала ей не утруждаться — Фишер уже сам назначил себя моей сиделкой.