Чтение онлайн

Коротко говоря, Катаклизм обрушил Ойкумену с уровня «развитая магическая античность» на уровень «неразвитое немагическое средневековье». При этом некоторое количество условной «магической энергии» и людей, которые способны ей пользоваться, в мире осталось. Но в новых условиях новым поколениям магов приходилось повторно открывать то, что могли старые, и потолок возможностей теперь стал существенно ниже.

В материальном мире, также известном, как «объективная реальность, данная людям в ощущении», Катаклизм превратил в руины столицу и стер с лица земли следы человеческой деятельности на огромной территории, которую с трех сторон ограничивали горы, а с четвертой — море.

Растительный мир в Пустошах пострадал еще сильнее. Большая часть территории со временем поросла редкой травой, меньшая не поросла вообще ничем. Местами люди пытались выращивать что-то культурное и съедобное. Иногда оно даже вырастало, как просо и некоторые овощи. Пшеница так и не прижилась.

Из крупных млекопитающих в Пустошах обитали одичавшие лошади и свиньи. Из мелких — всякие суслики, кролики и прочие зверушки низа пищевой цепочки. Крупные хищники Катаклизм не пережили, их место заняли твари, порожденные выбросом магии. Изучением и классифицированием тварей с научной стороны никто не занимался. С практической стороны, раз уж твари все равно есть, люди пытались извлечь из них какую-то пользу. Например, Серых Теней, образом жизни похожих на пауков, насильно одомашнили и трудоустроили в утилизацию покойников и производство шелка.

Конечно, люди не покинули Пустоши насовсем. Человек — существо социальное, а человеческое общество способно адаптироваться к той среде, в которой каждый отдельный человек неизбежно погибнет. В считанные годы после Катаклизма на руинах города, ныне известного как Врата, завелись поселенцы, общество и институты местного самоуправления. А в других пригодных для жизни местах чего только не завелось.

За пределами Пустошей после Катаклизма человечество в очередной раз объединилось в Империю во главе с Императором, который держал флаг в новой столице, крупном городе Мильвессе. Империя административно разделялась на четыре королевства-тетрархии по экономически обоснованным рубежам. Северо-восток, юго-восток, северо-запад и юго-запад. Королевства далее делились уже не по чисто территориальному, а по феодально-вассальному принципу.

Горный массив Столпы как бы входил в Империю, находясь в ее центре, но пользовался широкой автономией до экстерриториальности включительно. Горцы поклонялись своим богам, слушались своих князей, чеканили свою монету. Иногда они ходили в набеги на равнинные земли. Иногда нанимались повоевать за королей и императоров, иногда за герцогов, а в голодный год хоть за баронов.

Не меньшей автономностью пользовался остров Сальтолучард, часто называемый просто Остров, расположенный к юго-западу от берегов континента. Великий Адмирал Сальтолучарда не был вассалом императора Ойкумены. Остров занимался морской торговлей, защитой своей морской торговли от пиратов и иногда даже пиратством в отношении чужой морской торговли. Вместо титулов статус островной аристократии обозначали флотские должности. Вице-адмирал примерно соответствовал графу, а мастер-капитан барону.

Благодаря автономности и относительно небольшим размерам Острова, правящая семья смогла выстроить на нем эффективную и отлично контролируемую торговую экономику с финансовыми инструментами. Остров кредитовал даже императора. В первую очередь императора.

Ни короли, ни император, ни Столпы, ни Остров не могли, да и не хотели захватить Пустоши. Доставить сюда солдат уже дорого. Доставлять еду для солдат еще дороже, а лишнего продовольствия Пустоши не производят. В статистически значимом количестве Пустоши производили только смерть для чересчур свободолюбивых беглецов из Империи. Собственно, поэтому Империя и не препятствует бежать туда всем, кого это по силам. Не нравится наш порядок — убирайся на Пустоши. На место, которое ты здесь освободишь, уже за забором очередь стоит.

В Пустошах пусто и остатки цивилизации

Круглый Камень стоял очень удачно для переговоров. Вокруг во все стороны пусто. В Пустошах везде пусто, стоит отойти от предгорий, тем и ценен ориентир, который виден издалека. Просто камень посреди ничего. С точки зрения образованного человека Круглый Камень воспринимался как высокая цилиндрическая колонна искусственного происхождения на холме подозрительно правильной формы. Через пятьсот лет в Пустошах еще держались самые стойкие следы цивилизации.

Адемар грузно слез с коня у подножия холма, отдал поводья своему единственному спутнику Корбо и успел вспотеть, когда поднимался наверх.

Почти одновременно с другой стороны подъехали пятеро. Атаман разбойников взял с собой четверых подельников, и они поднялись к камню все вместе. У каждого по мечу и кинжалу, а у одного из-за спины выглядывал лук.

— Я говорю голосом Тудука, хозяина восточных Пустошей, — гордо заявил разбойник, — Тудуку платят дань все деревни по обе стороны Ломаных гор.

Разбойник производил впечатление настоящего атамана, за которым братва в огонь и в воду. Пожилой, видавший виды, многократно битый и резаный, но с искоркой удачи в глазах. Прозвище Тудук Адемар уже слышал. Большая шишка в здешних лесах.

— Я Адемар Весмон, капитан Загородной стражи Его Величества, — представился рыцарь, — Предлагаю тебе выгодную сделку.

Разбойник рассмеялся.

— Говорят, что ты поимел тыдру, — сказал он.

— Слухи о моей горячей страсти сильно преувеличены.

— Как и слухи о твоей маленькой победоносной армии?

— Об армии преуменьшены.

— Сколько человек за тобой?

— Сто шестьдесят три. А за тобой?

Разбойник вздохнул. Что толку врать про двести.

— Меньше, — скромно ответил он, — Но мы-то местные.

— Предлагаю сделку, — повторил Адемар, — Объединяем наши силы и зачищаем предгорья с обеих сторон от всех остальных разбойников. Особенно от диких, которые живут в землянках по три-семь человек, крадут коров и свиней, отбившихся от стада и режут одиноких путников.

— Что я с этого буду иметь?

— Должность лейтенанта Загородной Стражи и жалование от Его Величества.

— И амнистию для меня и всех моих людей?

— Амнистия по преступлениям, совершенным на имперской земле, не в моей власти. Но из Пустошей выдачи не будет.

— И ты уйдешь?

— Я не уйду.

— Хотя бы обратно за горы.

— И за горы не уйду.

— Почему? Пустоши не ходят под твоим королем.

— Ты всегда можешь пожаловаться на меня королю, а на короля императору.

— Очень смешно. Пустоши и под императором не ходят. Здесь нет никаких законов.

— Закон Божий не ограничивается земными границами.

Адемар возразил из принципа. Будучи мирянином, он не собирался насаждать Закон Божий, а просто хотел щелкнуть по носу возомнившего о себе разбойника.

— Вот не надо нас тут пугать законом божьим. Иди лучше тыдру напугай голой задницей.

— Уже.

Разбойник недовольно поджал губы. Две тыдры в клетке — факт. И мужики рассказали, что этот парень слазил за ними в нору всего с одним помощником, который только светильник держал.