Чтение онлайн

Из Орды на Русь зимой 1327/28 года отправилась огромная армия в 50 тысяч татарских воинов. К ней присоединились московские и суздальские полки. Дым пожарищ, разоренные города и села, трупы с кружащим над ним вороньем, вьюки с добычей и обозы с награбленным имуществом и бесчисленные пленники, которых ожидала продажа в рабство в чужедальние края, - таким был итог «Федорчуковой рати». Летописи отметили активное участие Ивана Даниловича в разгроме Тверской земли: «С ними же Иван Московский грядяше и вож им на грады тверскыа бываше» ( «С ними Иван Московский шел и был проводником на тверские города»).

Проще всего осудить московского князя за разгром Тверской земли. Но карательная экспедиция ордынского войска была спровоцирована действиями самих тверичей. Тверской князь Александр Михайлович только что получил от хана ярлык на великое княжение. Однако он не сумел удержать возмущение жителей Твери и предотвратить восстание. Александр не мог не понимать, чем закончится упоение стихией мятежа. Поэтому он искал спасение в далеком Пскове, отгороженном от татар дремучими лесами. Московскому князю нельзя было перечить хану и отказываться от выполнения его приказов. Иван Данилович стремился обезопасить свою родную землю от погрома. Также московский князь понимал, что теперь, когда Тверь раздавлена копытами татарских коней, он может претендовать на великое владимирское княжение.

Надежды Ивана Даниловича исполнились не полностью. Хан Узбек рассудил иначе. Возможно, он еще плохо знал московского князя, а усердие того в карательном походе пока мало о чем говорило. Возможно, правитель Золотой Орды пытался найти более эффективную структуру русских княжеств. Хан хотел иметь управляемых вассалов. Ему не нужны были повторения восстаний, за которые пришлось бы карать и разорять своих собственных данников.

Великое княжение было разделено между Иваном Калитой и суздальско-нижегородским князем Андреем Васильевичем. Впрочем, это разделение продлилось всего три года. После смерти Андрея единство великого владимирского княжения было восстановлено, и Иван Данилович стал, подобно своим предшественникам на владимирском престоле, старшим среди русских князей.

Дальше деятельность Ивана Даниловича полностью соответствовала его прозвищу. Деньги его интересовали больше всего. Это было оправдано. На нем лежала ответственность за сбор и выплату дани в Орду. Он помнил, что за задержку передачи собранной дани был вызван на суд в Орду старший брат Юрий, сложивший там свою голову. Он помнил, как легко татарскому хану принять решение о казни неугодного русского князя. Он помнил, какому разгрому подверглась тверская земля, проявив неповиновение ордынской власти. Историки приводят содержащиеся в летописях подробности о военных акциях Ивана Калиты в русских землях, допускавших задержку с выплатой дани. Предпринимались даже пытки должников, как это было в Ростове. Старейшего ростовского боярина Аверкия повесили вниз головой. Надо полагать, это были не единичные случаи. Все русские земли почувствовали жесткую руку Ивана Даниловича, которая так благочестиво одаривала нищих мелочью из его знаменитого кошелька. В то же время переселенцам из других княжеств на московские земли Калита предоставлял значительные льготы.

Помимо внимания к сбору дани и обеспечения своевременного поступления денег в Орду, Иван Данилович неуклонно заботился о приращении земель Московского княжества. Он в 1328 году расширил Московское княжество, присоединив к нему «куплею» Галич, Белоозеро и Углич. Это были значительные территории, богатые лесами, пушным зверем, охотничьими соколами. В чем конкретно заключалась сделка «купли», не совсем ясно, но эти земли стали сферой влияния московских князей.

За хозяйственными делами Иван Данилович не упускал из виду тверского князя Александра Михайловича. Ему хотелось, конечно, продемонстрировать хану Узбеку свое рвение в исполнении отданного распоряжения доставить в Орду опального князя. Но еще больше он стремился к тому, чтобы совсем избавиться от потенциального соперника, сжить его со свету.

Началась охота Калиты на своего троюродного брата. В 1329 году огромное войско направилось к Пскову, принявшему Александра Михайловича своим князем. Тот хотел выйти из города и отдаться своим преследователям. Однако псковичи не устрашились и не выдали своего князя. Сказанные ими слова сохранил для нас летописец. Их приводит в жизнеописании московского князя Н.С. Борисов. Такие слова невозможно придумать. У псковского монаха, писавшего летопись, не было причин льстить князю, которого, словно загнанного волка, преследовали хан и Иван Калита. Вот что сказали псковичи тверскому князю: «Господине княже Александре Михаиловиче! Сии тебе посылають во Орду к неверному царю избывающе тебя, дабы тебя в животе не было; а Озбяк присылаешь к ним, а они обещашеся Азбяку, и все у них заодин предати тебя смерти, и ныне не ходи во Орду напрасно себя смерти предати, но сиди во Пскове, и мы вси главы своя за тебя положим» ( «Господин князь Александр Михайлович! Они посылают тебя в Орду к хану-иноверцу, желая избавиться от тебя, чтобы тебя в живых не было; хан Узбек требует от них, а они обещают Узбеку; все они заодно желают предать тебя смерти. Оставайся в Пскове, и мы все головы за тебя положим») .

Трудно вспомнить еще подобные случаи, когда с такими словами свободные жители города-республики обращались к принятому беглецу, не знающему, где найти приют для себя и своей семьи. Видно, на самом деле тверской князь пришелся по сердцу псковичам. Чем же он мог им понравиться? Князь не запятнал своей чести, отличался храбростью, прямотой, воинскими талантами, был благороден душой, справедлив и добр - все это и вызвало к нему привязанность вольнолюбивого города Пскова. Готовность псковичей прийти на помощь гонимому, защитить слабого - что может быть возвышеннее для памяти истории! Любые подвиги меркнут перед таким бескорыстным великодушием.

Иван Данилович не решался на военные действия, пытаясь найти другое решение задачи. Вот уже 20 лет, как в Пскове появились каменные крепостные стены. В Москве белокаменный Кремль возведет только внук Ивана Калиты, Дмитрий Донской, в 1367 году. И строили его как раз псковские и новгородские мастера. Псковская крепость, которую жители называли Кром, в 1323 году (за 7 лет до похода на город Ивана Калиты) выдержала 18 дней осады немецких крестоносцев, у которых были осадные орудия. Дополнительной защитой Крома были крутые берега рек Великой и Псковы. Штурмовать крепость, ожидая удара в спину от союзников Пскова, не входило в планы Ивана Калиты. К тому же он никогда не проявлял полководческих способностей. Его политический талант подсказал ему верный путь. Постоянное старание о поддержании доброжелательных отношений с церковными иерархами, перенесение резиденции митрополита и митрополичьей кафедры в Москву дали еще один результат.

Князь обратился с просьбой к главе русской церкви. Как сообщает житие причисленного впоследствии к лику святых митрополита Феогноста, тот «положил отлучение и проклятие на псковского князя, на весь город Псков и на всю область». Религиозное воздействие оказалось сильнее военной угрозы. Закрылись церкви, прекратились церковные службы. Никого не исповедовали, не причащали. Не крестили младенцев, не отпевали покойников. Один человек - митрополит, предав своевольный город анафеме, сделал то, что не смогли сделать десятки тысяч вооруженных луками, мечами и копьями воинов, что оказалось не под силу отрядам пехотинцев и кавалеристов, с чем не могли справиться даже стенобитные машины. Таков был результат внимательного отношения митрополита к. просьбе Ивана Даниловича. Такой плод принесло заботливо выращиваемое московским князем дерево любви и согласия с церковной властью.

Александр Михайлович покинул город. У него сохранялись связи с Литвой, его старший брат Дмитрий, казненный ордынским ханом, был женат на дочери великого князя литовского и русского Гедимина. Зная, каков тверской князь, Гедимин не сомневался, давать или нет приют беглецу. Александр Михайлович стал в Литовском княжестве полностью недосягаемым для своих преследователей.

Иван Данилович вздохнул с облегчением. И воевать не пришлось, и тверской князь покинул Русь. А за то, что тот оказался в недосягаемости в Литве, - так за это московский князь не ответчик перед ханом. С Литвой воевать ему не по силам. Да и приказа от хана на это не было.

А сердце беглого тверского князя рвалось на родину, на Русь. Если уж нельзя вернуться в родную Тверь, так хоть опять бы вернуться в Псков. Гроза, казалось, прошла, и тверской князь опять был принят псковичами. Шесть лет он княжил в Пскове, но, на свою беду, слишком любил родную Тверь. Он рискнул и отправил к хану Узбеку своего сына Федора, чтобы тот передал раскаяние тверского князя и просьбу о прощении. От восстания в Твери прошло уже почти 10 лет. Возможно, Узбек тоже оценил рыцарственное благородство тверского князя. Возможно, он считал, что семья тверских князей уже получила жестокий урок. Ведь по его приказу в Орде уже были казнены ранее отец Александра и старший брат. Возможно, унизительное покаяние Александра он считал наглядным примером для других русских князей Трудно сказать, что повлияло на решение золотоордынского хана, но он простил Александра, разрешил ему вернуться в Тверь и даже выдал ему ярлык на тверское княжение. Младший брат Александра, Константин, без возражений уступил ему тверской престол, удовлетворившись клинским уделом.