Чтение онлайн

— Именно так. Не наше, не мое, не мортовское. Магия рыцарей Сантаны и болотников. Каждый день мы лепим вал из грязи и камней, втыкаем в него кости мертвецов и валим сверху стволы свежесрубленных деревьев. Все это как ингредиенты для зелья. Если использовать деревья, поваленные неделю назад, Саргуль проснется. Если не втыкать в грязь кости мертвецов каждый вечер, Саргуль проснется. Я здесь очень давно, девочка. Видела, как морты много раз засылали сюда разведчиков, чтобы пробудить принца Саргуля, но болотники всегда их раскрывали. Местные считают мортов кровными врагами и убивают их особенно жестоко. Поэтому, прошу, будь осторожна.

— Зачем мортам будить Саргуля? — спросила Кара, чувствуя одновременно наивность и серьезность своего вопроса.

Старуха странно на нее покосилась.

— Меня никто не посылал. Я здесь сама по себе. — Кара умолчала про клуатон, не готовая откровенничать. — И я, честно, не знаю, кто такой Саргуль.

— Эх, — прокряхтела старая. — Саргуль был великим некромантом Растерзателя. Сегодня морты утратили былую силу. Великий некромант прошлого мог бы сильно изменить ход всей истории. Но кто я такая, чтобы торопить события. Ты уже здесь, а значит, пусть все идет как идет.

Кара замолчала, обдумывая услышанное. По крайней мере, со старухой все стало немного понятнее. Краяна разглядела в ней морта и решила, что Кару отправили сюда повстанцы. Значит, нужно быть, действительно, осторожной. Как бы не вляпаться в местные интриги. Ей и одних болот хватало.

— Говорят, что где-то здесь затоплен Первый алтарь Растерзателя, — спрашивать было опасно, но старуха была, пожалуй, единственная, кто мог бы ответить на этот вопрос.

— Никогда о таком не слышала, — прокряхтела Краяна, и Кара поняла, что старуха лжет. Впрочем, искать Первый алтарь для Асхара Кара все равно не собиралась. Пусть старая остается со своими тайнами. И со своим Саргулем. Кара уже убедилась, что в местном болоте есть клуатоны. Больше ей ничего не требовалось. Впереди замаячила свобода.

— Кара, — окликнула ее старая карга, когда девушке показалось, что она уже заснула.

— Чего тебе? — недовольно отозвалась Кара.

— Когда мы встретились сегодня утром, ты сказала, что можешь сказать, когда я умру. Скажи.

Кара невольно вздрогнула. Последний раз с таким вопросом к ней обращался дед Ягар, и Кара ошиблась. Тогда ей показалось, что дед должен умереть едва ли не через день, но он был жив до сих пор.

— Скоро, но не сегодня и не завтра, — отмахнулась она от старухи и отвернулась к стенке, не желая продолжать разговор. А тем более смотреть на черные тени, сгущающиеся над бараком. К утру они проникнут внутрь и сделают свое темное дело. Может быть, кто-то из них заберет и саму Кару.

Ночью ей приснилась темноволосая женщина с черными глазами, которая навещала Кару во снах много раз. Женщина говорила, а вернее, умоляла об одном и том же: не вспоминай. Правда, на этот раз тон ее звучал угрожающе.

Не вспоминай, иначе все потеряешь. Все, ради чего боролась. Ради чего умерла.

Кара проснулась затемно, интуитивно чувствуя, что до рассвета еще около часа. Но сон уже не шел. Усевшись, он отогнала назойливую мошку и обвела взглядом грязные тела рабынь. Старуха храпела неподалеку. Кара вздохнула и уткнула голову в колени, пытаясь забыть то, что увидела, но стоило раз взглянуть, как непрошенное знание захватывало ее в тиски.

Рабыня, что лежала за старухой, женщина в самом дальнем углу, и кеджарка, новая соседка Хильмы, — они не встанут. Что случилось с той кеджаркой, которая еще вчера всех задирала, Кара знать не хотела. Ей достаточно было увидеть черные пятна над телами тех, кому не суждено было встретить рассвет.

Сунув руку в карман, она вытащила ухо Ягара. Несмотря на то что в бараке было темно, Кара отчетливо разглядело, что держит на ладони черный лоскуток кожи. Асхар специально дал ей этот страшный подарок, чтобы Кара поторапливалась, а также, чтобы знала, что дед жив. Но ухо почернело. Хильма говорила, что Болота Кальмы — худшее, что могло случится с теми, кто сюда попал. Кара только что узнала, что могло быть хуже. Смерть последнего близкого человека.

Будет по-моему, мысленно ответила она темноволосой женщине из своих снов.

Больше нет границ, а впереди только один путь — к прошлому.

Ни на следующий день, ни через неделю Кара не смогла вспомнить больше того, что отрывками всплывало в памяти. Злость — плохой помощник, хотя она же стала тем стержнем, который держал ее с утра до ночи, заставляя таскать грязь, терпеть муки тяжелой жизни и искать клуатоны.

Ухо деда Кара закопала под своей циновкой, решив, что рано или поздно все равно потеряет его в болотах. Обрывки заклинаний и черного знания толпились на задворках сознания, но выстраиваться в стройную систему не хотели. Кара хваталась за обрывочные сведения, приходила в ужас от того, что в них находила, опускала руки перед проглядывающей тьмой, но снаружи, в мире болот, несмотря на яркое солнце, тоже царила чернота, поэтому с каждым днем Кара все больше погружалась в собственный мрак.

Впрочем, кое-что она там откопала. Хоть Кара и выросла среди деревьев, комары Тихого леса не шли ни в какое сравнение с кровососами Болот Кальмы, среди которых были и летающие, и плавающие.

Однажды ночью она глубоко порезала руку, взяла венозную кровь, как подсказывало воспоминание, смешала ее с грязью и кусочками рваных листьев тапиомуса и скатала в неопрятный шарик бурого цвета. Потом долго и несвязно над ним бормотала, не сильно вдумываясь в то, что шепчут губы. Закончив, покатала шариком по лицу, рукам и ногам, не заботясь о грязном следе, который тот оставлял. Горячей воды от Зорфуса было слишком мало, чтобы очистить кожу полностью, и Каре казалось, что она уже никогда не сможет отмыться. Хорошо, что палачи Ордена Сантаны обрезали ей волосы. Ножей у рабов, естественно, не было, и многие рабыни обкусывали и обрывали длинные волосы, которые, обрастая грязью, становились проблемой.

Рана, оставшаяся после глубокого пореза, затянулась к вечеру, хотя Кара была уверена, что та загноится. Что бы там ни скрывало ее прошлое, но телесные повреждения перестали ее беспокоить. Царапины затягивались минут через пятнадцать, порезы поглубже — через полчаса. Кара решила, что она бессознательно использовала жизнерушительную магию, и на том успокоилась. Какая разница, сколько ей оставалось жить. Кару вела месть, и на то, чтобы ее осуществить, много дней не требовалось. Ей бы только добраться до Имаргона, где сидели те, кто перечеркнул ее жизнь, а уж там она бы смогла отыскать в памяти нужные проклятия и заклинания. Интуиция подсказывала, что Асхар, который сейчас занимал положение ее главного врага, далеко от Имаргона не ушел. Она найдет его, и вряд ли он будет рад встречи.

С удушливой жарой и грязью, равно как с болью и смертями, которые стали повседневностью, ничего нельзя было поделать, но комары и мошка от Кары отстали. То было мелочью, которая не сделала мир лучше, но ускорила поиск клуатонов.

Из группы рабынь, в которой привезли Кару, через неделю выжило только четыре человека. Большинство умерло от ран. Болотники били кнутами и плетками с такой силой, что лопалась кожа, и, если женщина не сдавалась сразу и продолжала работать, копаясь в грязи с кровоточащей раной, утром она уже не вставала. Так случалось с большинством рабынь, хотя были и исключения, например, Хильма, которая работала на Болотах Кармы несколько лет, и вся была покрыта шрамами. Кара подозревала, что дело в мелких насекомых, которые жили в болотной топи и попадали в кровь через повреждения кожи. У нее было полно ран, но то ли ее организм тем тварям не нравился, то ли по другой причине, но она пока жила.

Впрочем, недостатка в рабах Болота Кальмы не испытывали. Каждые три дня из леса приезжал новый караван фургонов, который привозил по сотни человек за раз. А так как болотники ничего не производили, не добывали и не продавали, Кара подозревала, что жили они на запасах золота, однажды найденного в болотах. Рабыни постарше шептались о том, что в недрах болот скрывались сокровища, спрятанные еще со времен Каменной войны, но откроются они только тем, кому суждено выжить. Пока никто не нашел ни драгоценностей, ни золота, только Кара прятала по карманам свои клуатоны. Их внешний вид сильно облегчал ей работу: с виду клуатоны ничем не отличались от обычного серого камня.