Чтение онлайн

С Зорфусом Кара рассталась озадаченной. Иметь в посредниках бывшего рыцаря Ордена Сантаны не хотелось, но выбирать не приходилось.

Третий участок, на котором трудились рабы из барака Кары, находился примерно в часе ходьбы от поселка. Встречи со странной старухой и с Зорфусом забылись в первые минуты, как Кара очутилась в болотной грязи. С тех пор как она окунула в болотную жижу руки, ее перестало волновать все, кроме мошки, которая умудрялась кусать даже сквозь грязь. Кара не стала пренебрегать советами и тщательно вымазалась тиной, которую подняла со дна, но средство не сильно-то помогало. Ведь еще оставались пиявки и какие-то гады, которые грызли в мутной воде.

Работа была однообразной: набирать грязь в корзины и тащить к стене. Кара ни за что не догадалась бы назвать небольшой вал, который едва ли возвышался на метр, стеной. Ей показалось странным, что сооружение было таким небольшим, несмотря на то что над ним трудилось несколько сот рабынь не один десяток лет. Как и сказала Хильма, мужчины работали в лесах — оттуда раздавался стук топоров. И хотя Кара старалась думать о клуатоне, мысли то и дело возвращались к Лэйну. Почему он так поступил с ней и с Ягаром? И что она на самом деле к нему чувствовала?

Впрочем, к середине дня мошка достала ее настолько, что Кара ни о каком прошлом думать уже не могла. Было только настоящее, наполненное грязью, комарами и удушающей жарой. Удивление вызвала старуха Краяна, которая в бараке шаталась, как тростник на ветру, но здесь наравне с остальными таскала корзины, хоть и наполовину заполненные. Никто не помогал старой, и Кара поняла, что причина в болотнике, который восседал на сторожевой башне неподалеку.

Солнце еще не приблизилось к зениту, когда случилось несчастье. Одна из женщин наступила на что-то под водой и, дико закричав, плюхнулась в грязь, хватаясь за раненую ногу. Болотная жижа вокруг нее медленно окрашивалась в бордово-кровавый оттенок. Кара дернулась было к женщине, но старуха Краяна, которая в то время копошилась неподалеку, схватила ее за руку останавливая. И тут же отпустила, вернувшись к своей корзине.

Но одна из новеньких рабынь все же подгребла к раненой женщине, что, как потом выяснилось, было запрещено. Пока они вместе возились в грязи, с вышки спустился болотник, и Кара узнала в нем Усая. Хозяин передвигался по болоту на высоких шестах с перекладинами, да так ловко, что уже через пару минут оказался рядом с женщинами. Взмах клинка, и головы полетели у одной, и у другой. Никто даже вскрикнуть не успел, так быстро все случилось. Потом Усай для острастки хлестнул кнутом по спинам всех, кто стоял неподалеку. Несколько рабынь, не выдержав, окунулись с головой в болотную топь, но быстро вынырнули, отфыркиваясь. Кару кнут задел по руке, и боль обожгла с такой силой, будто на кожу попала горящая головешка. Кровь смешалась с болотной жижей, в которой, определенно, была соль, потому что щипало рану немилосердно. Впрочем, никто не стонал, чтобы не привлекать внимание Усая, заткнулась и Кара, хотя выть от боли хотелось во всю глотку.

Помогла ненависть к Асхару, так как злиться на Лэйна сейчас не получалось.

Странное, нелогичное и тем самым пугающее творилось на Болотах Кальмы. Болотники нисколько не ценили тех, за которых заплатили деньги. В действиях Усая сквозила неприкрытая ненависть, корни которой проросли слишком глубоко в болотные топи. Когда болотники вытаскивали из топи обезглавленное тело той рабыни, что первой упала в воду, на ее ноге показалась металлическая ловушка с зубьями-клиньями, какие в Тихом лесу бывало ставили на крупную дичь.

Кара видела, как запаниковали новенькие, да и ей стало не по себе. Мутная вода скрывала не только кровожадных тварей. Но откуда здесь взялись подобные ловушки? Старуха поймала ее вопрошающий взгляд и коротко мотнула головой, кивнув на Усая. Мол, все вопросы потом.

К полудню воздух остановился, прекратилось даже малейшее дуновение, и Кара поняла, почему Кальму называли адом на земле. Все рабыни были похожи на чудовищ, кожа которых сочилась кровью и грязью. И если утром работа показалась ей сносной, то через шесть часов однообразного хождения с полными корзинами к стене и обратно Кара была готова на все что угодно, лишь бы оказаться не здесь.

Одна из новеньких сдалась ближе к вечеру. Села в топь, швырнула корзину в сторожевую вышку и раскинула руки в стороны. Так и сидела, пока к ней на своих высоких шестах добирался Усай. Кара отвернулась, но все равно слышала хруст, с каким голова отделилась от тела. В болото отрубленной голове шлепнуться не дали, потому что Усай унес ее в руках, как трофей.

Когда красное, ядовитое солнце коснулось горизонта, а Кара уже не чувствовала ничего — ни боли, ни усталости, ни ненависти, болотники притащили огромное ведро костей, от которых пахло свежей мертвечиной. Работа кончилась, начался ритуал. Каждая из рабынь подошла к ведру, вытащила наугад кость и поплелась — в тысячный раз, к стене, которую и стеной с трудом можно было назвать. То был вал из грязи, сотворенный воспаленным сознанием больного ребенка. Именно такое сравнение пришло на ум Каре, когда она глядела на сочащуюся грязью невысокую стену. Соорудить выше никак не получалось.

Одну новенькую рабыню вывернуло, когда она вытащила из ведра гладкий, только что вываренный череп. Кара уже не задавала себе вопросы. Она просто знала, что это череп той девушки, которая отказалась терпеть муки здешнего ада и предпочла, чтобы болотник отрубил ей голову. Сама Кара спокойно извлекла берцовую кость и потащилась с ней к стене, с трудом веря, что дневной кошмар подходит к концу. Кость принадлежала мужчине, который умер от голода в Имаргоне неделю назад. Стоило захотеть, и Кара узнала бы откуда он родом, и как жил, но ее единственным желанием было растянуться на циновке и больше не шевелиться.

В тот момент, когда она втыкала свою кость в стену, Кара нащупала под ногами первый клуатон. Вернее, поняла, что заветный камешек находился прямо под ней, утопал на расстоянии примерно полуметра. Секунду она колебалась, неуверенная, что интуиция подсказывает верно, потом решилась. Слегка дернула кость на себя, сделав вид, что пытается ее поправить, в результате, уронила в воду. Почувствовав взгляд, оглянулась и увидела Усая, который внимательно за ней наблюдал. Сердце скакнуло от страха, но Кара напомнила себе, ради чего она тут, и набрав воздуха, нырнула в жижу.

Следующие секунды прошли на острие чувств. Ей казалось, что на голову опускается сабля Усая, или что нога попадает в зубья смертельной ловушки, или что неведанная болотная живность откусывает ее пальцы. Израненное москитами и кнутом тело щипало и горело огнем, но ее старания были вознаграждены.

Кара схватила клуатон — он был гладкий и некрупный, зато потеряла берцовую кость, которую должна была воткнуть в стену. Она была уверена, что болотник наблюдал за ней с особой тщательностью. А может, уже и направлялся к тому месту, где она погрузилась в топь. Легкие разрывались, когда Кара нащупала что-то похожее на кость и вынырнула, громко отфыркиваясь. Первым делом она увидела расширенные от ужаса зрачки старухи, которая, кажется, реально за нее волновалась, потом заметила Усая, который, действительно, к ним направлялся.

Кара потрясла в воздухе костью и торжественно вонзила ее в грязное месиво. И только тогда выдохнула, когда увидела, что Усай убрал руку с рукояти клинка и отвернулся. А потом поняла, что вытащила из топи совсем другую кость — не берцовую. Болотник с дальнего расстояния мог не заметить, однако Кару не оставляла тревога. Тот, кто варил целыми днями человеческие тела, должен был разбираться в костях с какого угодно расстояния.

Как бы там ни было, но Усай к ней не прицепился, когда неживые и немертвые рабыни выползали с болот, а он считал их по головам. У входа в поселок рабыни встретились с группой мужчин, каждый из которых нес на плечах по стволу дерева. Кара поискала глазами Лэйна, но тут один раб уронил ствол, который, покатившись, сшиб еще двоих, в результате поднялась давка, а потом рабов загородили черные плащи болотников, уже обнаживших клинки.