Чтение онлайн

Помимо скупки пленных у работорговцев были и другие возможности приобрести живой

товар для последующей перепродажи. Не переходя границы, можно было, например,

скупать крестьян у феодалов. У Титмара Мерзебургского (975-1018), например, мы

читаем, что в 1009 г. маркграф Гунцелин был обвинен в том, что продал иудеям-

работорговцам немало семей зависимых крестьян [201, с. 340-341]. О происхождении

крестьян Титмар не упоминает, однако совершенно очевидно, что в таких случаях среди

проданных в рабство было немало славян. В результате германского продвижения на

восток многие славяне оказались под властью немецких феодалов; положение их

немногим отличалось от положения пленников, и продавать их в рабство было возможно и

даже вполне легко.

Для того чтобы приобрести невольников, работорговцы не обязательно должны были

вступать в контакты с германскими феодалами или воинами. Невольников можно было

купить и у самих славян. Войны между славянскими народами тоже давали немало

пленных, которых затем можно было сбыть заезжим работорговцам. Славяне также имели

обыкновение обращать своих пленников в рабство. Из <Жития св. Анскара> мы узнаем, что ободриты порабощали бежавших к ним от язычников христиан и, если не хотели

оставить их у себя, продавали тем же язычникам или даже христианам [221, с. 72; ср.; 155, с. 35]. Весьма вероятно, что работорговля процветала и у соседних славянских народов.

Описывая нравы обитателей островов Лаланд и Рюген (на последнем находился

известный славянский храмовый комплекс в Арконе), Адам Бременский (ум. в 1085 г.) замечал, что они отличаются особой жестокостью - убивают пленников, которых другие

продают в рабство [155, с. 245].

Помимо пленников, жителей приграничных областей и просто похищенных и уведенных в

неволю людей, в рабство продавали и детей. Анскар (род. ок. 801 г., ум. в 865 г.), как мы

читаем в его житии, покупал славянских и датских детей, чтобы сделать из них хороших

христиан [221, с. 36, 71]. Не все, разумеется, руководствовались столь благородными

целями, однако и в этой области были и спрос, и предложение. Некоторые дети попадали

на рынки рабов, будучи похищенными4 , но были и такие, кого в рабство продавали

собственные родители. Вениамин Тудельскнй (вторая половина XII в.) рассказывает, что

жившие в Чехии евреи называли эту страну Ханааном из-за обычая местных жителей

продавать своих детей в рабство [223, с. 65]. Насколько можно судить, особенно

многочисленными были подобные случаи в голодные годы, когда родители стремились, с

одной стороны, избавиться от лишних ртов в семье, а с другой - дать ребенку некоторую

надежду на выживание.

Из перечисленных путей, по которым люди попадали в рабство, особую важность имел, очевидно, плен. Только бесконечные войны и набеги могли обеспечить число рабов,

необходимое для широкомасштабной торговли. Поскольку пленников было много, они

продавались дешево, что, несомненно, привлекало покупателей. Скупка крестьян или

детей вряд ли могла обеспечить столько же <живого товара>. Для феодалов крестьяне

были источником дохода, и продавать их означало бы эти доходы уменьшать. В отношении

детей работорговля действительно могла быть развитой, однако маловероятно, чтобы

рабы-сакалиба, которых мы видим в восточных источниках, были в подавляющем

большинстве угнаны в рабство детьми. Доставка рабов в Испанию предполагала долгий

путь почти через половину Европы, возможно, по морю или по горным перевалам, а

также, во многих случаях, предварительную операцию по оскоплению. Представим себе

средневекового славянского ребенка, которому предстоит совершить такое путешествие. В

пути его ждут непривычные климатические условия, естественные тяготы переходов,

постоянное недоедание и, наконец, жестокость надсмотрщиков. Ибрахим Ибн Йа'куб

отмечал, что славянам трудно преодолевать путь в Италию, так как они привычны к

холоду и крайне плохо переносят южную жару [232, с. 337]. Если такое говорилось о

взрослых, что можно сказать о детях? Естественно было бы считать, что юноши или

взрослые, лучше детей переносившие тяготы пути и операцию по оскоплению,

составляли, по меньшей мере, немалую часть тех рабов, которых мы видим в исламских

странах.

На описываемом направлении работорговля, посредством которой славянские рабы

попадали в исламский мир, велась преимущественно иудейскими купцами-рахданитами.

О том, что они занимались работорговлей, говорится во многих средневековых

документах. В одном еврейском документе IX в. речь идет о еврее, по-видимому, торговце, прибывшем в какой-то порт с рабами и малолетними скопцами, которые впоследствии

были конфискованы портовыми властями [408, т. 1, с. 289]. Об иудеях-работорговцах

говорит в середине того же столетия и Ибн Хордадбех, от которого мы узнаем, что

рахданиты привозят на восток евнухов и прочих невольников, девушек и юношей [134, с.

153]. V Ибн Са'ида, ссылающегося на более ранние источники, мы читаем, что в

правление андалусского эмира 'Абд ар-Рахмана И (822-852) какой-то иудей-работорговец

проходил с приобретенными им в Галисии невольниками через Мериду [269, т. 1,с. 151].

Из IX в. до нас дошло и несколько официальных документов, дававших иудеям право

торговать рабами во Франкском государстве, - привилегии, данные Людовиком

Благочестивым (814-840) рабби Донату и Са-муэлю[169,с.

309,№30],лионцамДавидуиИосифу[169,с. 310,№31], сарагосцу Аврааму [169, с. 325, №

52]. Все документы содержат стандартную формулу: <разрешается покупать иноземных

рабов и продавать в пределах нашего королевства>, - употреблявшуюся, видимо, и в