Чтение онлайн

Турции или неизвестный Севастополь, упомянутый в <Новеллах> Юстиниана I [422, с.

154-156]. Неопределенность была окончательно снята только в 1952 г., когда А.Марик

показал, что Севастополь, упомянутый в <Новеллах>, - Севастополь-Диоскуриада, нынешний Сухуми. Сражение между войсками Юстиниана и арабами не могло,

разумеется, произойти около Сухуми, так как это место слишком удалено от вероятного

театра военных действий. Констатировав этот факт, Марик пришел к заключению, что

проблема, стоявшая перед Бруксом, - следствие недоразумения, а Севастополь может быть

отождествлен только с нынешним Сулу-сараем [539, с. 350-353]. В настоящее время эта

идентификация принимается всеми учеными (см., напр.: 571, с. 162; 595, т. 5, с. 35; 449, с.

225-229).

18 Место предполагаемой казни славян Феофан называет Леукатэ, Кедрен - Леукактэ;

правильнее у Кедрена [362, с. 249]. Название Леу-кактэ следует интерпретировать как

<белая скала>.

" Эта точка зрения широко распространена в болгарской исторической литературе (см., напр.: 348, т. 1, ч. 1, с. 160-161, с. 161, прим. 1; 415, с. 228-229; 425, с. 76); она оказала

большое влияние и на позицию Х.Диттена, который долгое время придерживался ее [446, с. 87- 88; 448, с. 95; ср.: 529, с. 11].

м Так, Т.Левицкий, Р.-Й. Лили и Г.Г. Литаврин продолжали считать Небула славянским

вельможей [525, с. 477; 530, с. 238, прим. 137; 368, с. 41 соотв.].

21 СтрактовкоЙ Малингудиса согласился Х.Диттен, который ранее, как показано выше, придерживался <протоболгарской> интерпретации имени Небула [449, с. 368].

22 В Небуле Зайбт видит славянского вождя, который к моменту начала похода против

арабов уже некоторое время прослужил в византийских войсках и пользовался доверием

Юстиниана.

" На известиях Феофана и Никифора основывались обычно дореволюционные русские

исследователи, стремившиеся подчеркнуть многолюдность славянских колоний в Малой

Азии. Действительно, если предположить, что славянская колония могла выставить

тридцатитысячное войско, то всех переселенцев должно было быть не менее ста тысяч.

В.И. Ла-манский, а позднее А.А. Васильев полагали, что всего Юстиниан II переселил в

Малую Азию восемьдесят тысяч человек [364, с. 3; 336, с. 23 соотв.], а Ф.И. Успенский

считал даже, что их было двести пятьдесят тысяч [393, с. 319]. Ориентируются на цифру

тридцать тысяч и авторы ряда более поздних работ [571, с. 161; 378, с. 25; 332, с. 134; 617, с. 50- 51]. Р.-Й. Лили, применяя ту же методу, что и в случае с переселением славян

Константом (см. прим. 13), полагает, что переселено было тридцать тысяч славянских

семей, но более точно подсчитать их нет возможности [530, с. 238, с. 240, прим. 142].

Цифра семь тысяч человек всерьез рассматривалась П.Харанисом как доказательство того, что оценка численности славян в тридцать тысяч человек - явное преувеличение [428, с.

75].

24 Речь идет о категории ал-му 'аллафа кулубу-хум - людях, сердца которых следует

привлечь к исламу. Первоначально этот термин применялся к представителям мекканской

знати, которых пророк Мухаммад желал привлечь к исламу и сделать своими союзниками.

В настоящем фрагменте славяне упоминаются отдельно от принявших ислам, а халиф

относит их к людям, сердца которых следует привлечь к этой религии, и это подсказывает, что ислам в те годы еще не укоренился среди славян [553, с. 227-228].

25 Неправильное написание слова викр (ноша, перевозимая мулом или ослом) [553, с.

228].

26 В современном арабском языке слово 'авасим - множественное от 'асима, столица. В

средние века, однако, его значение было иным. Йакут определяет 'авасим как

<неприступные крепости> (хусун мава-ни'), множественное число от 'асим -

неприступный (синоним мани') [282, т. 4, с. 165]. Вследствие этого лучшим вариантом

перевода представляется <твердыни>.

27 Такие сведения сообщает только Феофан. В близком к его повествованию рассказе

Никифора об этом не упоминается.

28 В правдивости рассказа Феофана усомнился уже В.И. Ламанский, который, впрочем, мог привести в поддержку своей точки зрения только логические соображения: Юстиниан

вряд ли стал на самом деле устраивать бойню и казнил только попавших к нему

ближайших сподвижников Небула [364, с. 3]. Впоследствии предположение о том, что

славянская община сохранилась, было подкреплено более веским аргументом: печатью

византийского чиновника, поставленного над славянами в Вифинии. Собственно говоря, эта печать была известна еще до появления книги Ламанского, однако Б.А. Панченко, которому принадлежит честь ее находки, датировал ее 650 г. [379, с. 27]. Датировка

Панченко была впоследствии отвергнута специалистами, и общепринятая ныне дата -

694/95 г. Работа Г.Шлюмбергера (Schlumberger G. Sceau des esclaves (mercenaires) slaves de ГёрагсЫе de Bithynie.
– BZ. 12, 1903) была мне, к сожалению, недоступна, однако доводы в

пользу датировки 694/95 гг. убедительно изложил Г.Острогорский [571, с. 161, прим. 2].

Наличие в 694/95 г. славян в Малой Азии - веский аргумент в пользу того, что резни, о

которой говорит Феофан, не произошло. Рассказ Феофана отвергли Ю.В. Кулаковский

[362, с. 249-250] (заметим, что для упомянутой печати Кулаковский дает две датировки, 694/95 и 709/10 гг., и предпочитает последнюю [362, с. 250, прим. 1], что также

отвергается современными историками), Г.Острогорский, Р.-Й. Лили, А.Н. Стратос, Дж.-

Ф. Хэлдон [571, с. 162; 530, с. 240; 595, т. 5, с. 37-60; 470, с. 72]. В защиту Феофана

выступил П.Харанис, заметивший, что Юстиниан II в минуты гнева мог совершать

неоправданно жестокие поступки [428, с. 75]; впрочем, Харанис через несколько лет