Чтение онлайн

– Матушка, отец! – обратилась я к ним: - Я не хочу и не буду ни подтверждать то, о чем вы сейчас рассказали, ни опровергать это, потому что, к огромному сожалению, не помню, что произошло, во всяком случае, пока мне не удалось вспомнить.

Неужели Джулиана так могла поступить? Родителей жалко, любят дочку, заботятся о ней, читала где-то, что не так-то это часто бывает в семьях титулованных особ. Конечно, исключать вариант, что Джулиана, действительно, сделала то, о чем поведала родителям Гертруда, не следует.

Только вот не давала мне покоя мысль: как такая скромная девушка могла обманывать родителей, которых, судя по всему, почитала, да еще и замыслить побег с мужчиной? Что-то не верится мне в виновность Джулианы в этой истории, но говорить об этом герцогу и его жене пока рано.

А, может, после Кристины мне теперь везде подвох мерещится, когда дело касается подруг? Надо, конечно, аккуратно поговорить с принцессой, да и на виконта не помешает взглянуть, что за сердцеед такой, хотя, пожалуй, это уже лишнее, поскольку может вызвать ненужные подозрения.

Разговор меня утомил, разболелась голова, поэтому пришлось вернуться в спальню и лечь, даже, кажется, удалось заснуть.

Мне снился странный сон: будто я из этого мира наблюдала за тем, что происходило в моем мире: я лежала в больничной палате без сознания в маске с трубками от аппарата искусственного дыхания. Навестить меня пришла моя мама и долго сидела рядом, плакала, разговаривала, снова плакала. Ее голос я слышала будто сквозь вату. Позже пришел Виктор, по которому я ужасно скучала. Увидев его такое родное лицо, я разволновалась и заплакала.

Он осунулся, под глазами были темные круги, по всей видимости, от бессонницы. Виктор долго сидел возле меня, осторожно взял мою руку в свои ладони, а я ничего не почувствовала. Потом он ушел, а я все продолжала плакать. Проснулась я в постели с балдахином над головой, с мокрыми от слез щеками, снова закрыла глаза и долго лежала, стараясь успокоиться, все гадала: это обычный сон или мне показали реалии того мира, где в моем теле умирала Джулиана. Некоторое время мне понадобилось, чтобы успокоиться. Услышала, как в комнату кто-то вошел.

– Джулиана! – я открыла глаза и увидела матушку. – Как ты себя чувствуешь? Ее Высочество хочет видеть тебя.

– Спасибо, матушка, лучше, - улыбнулась я. – Буду рада поприветствовать принцессу! – и добавила про себя «наверное».

Гертруда вошла в спальню и устремилась ко мне.

– Я бы хотела поговорить наедине с Джулианой, - сходу заявила она.

Матушка склонила голову и послушно вышла, мы остались вдвоем.

– Ты всем сказала, что ты ничего не помнишь, – это прозвучало как упрек, после чего она многозначительно замолчала.

Гертруда нервничала, ее глаза пытливо всматривались в меня.

– А что мне оставалось делать? – ответила ей вопросом, растерянно глядя на нее.

Это, кстати, было совсем нетрудно, потому что я не знала, о чем она говорит, но признаваться в этом считала преждевременным.

Принцесса еще некоторое время сверлила меня раздраженным взглядом в надежде, что я что-то добавлю, точно такой же взгляд был у Кристины, когда ей не нравились мои слова или поступки. Потом довольно уверенным тоном Гертруда произнесла:

– Я надеялась, что этот случай не привлечет внимания, но кто-то сообщил отцу и матери о тайном свидании, скорей всего это была та самая фрейлина, которая случайно видела нас. Они потребовали рассказать правду, - принцесса замялась, бросая на меня недоверчивые взгляды. – Мне пришлось сказать им, что ты собиралась бежать с Уорвиком. Так уж сложилось: тебе придется выйти замуж за виконта.

– «Нет!» - раздалось в моей голове.

Это был крик отчаяния настоящей Джулианы, а передо мной предстала истинная картина событий. С Уорвиком, который имел смазливую, даже, на мой взгляд, приторную внешность, встречалась принцесса, в какой-то момент воспылавшая к нему чувствами. В качестве прикрытия их сопровождала послушная Джулиана, которая безропотно подчинялась всем указаниям Гертруды. А когда в тот день Гертруду с виконтом Уорвиком увидела одна из фрейлин королевы, то принцесса раздраженно приказала, обращаясь к Джулиане:

– Вы должны скрыться! Я скажу, что ты сбежала с Уорвиком.

– Ваше Высочество! – изумленно вскрикнула Джулиана. – О чем Вы говорите?

– Мы должны спасти честь принцессы! – вдруг высокопарно заявил виконт, схватив Джулиану за руку и потянув за собой.

Судя по слаженности действий принцессы и виконта, они осуществили план, придуманный ими заранее на случай, если их тайна раскроется. А бедная Джулиана, слепо доверявшая принцессе, ни о чем не подозревала. Я подумала, что виконт ничуть не расстроился от того, что все стало известно, ему было очень выгодно жениться на дочери герцога.

Девушке удалось вырвать руку:

– Я никуда не побегу, пусть лучше все узнают правду! – дрожа от страха, крикнула она.

– Да как ты смеешь? – возмутилась принцесса и сильно толкнула кузину в грудь.

Джулиана оступилась и, беспомощно вскрикнув, упала с крутого холма.

Вот такая картинка промелькнула перед глазами. Осталось только гадать: случайно принцесса это сделала или вполне осознанно?

– Почему ты молчишь, Джулиана? – нервно спросила принцесса, которую раздражала данная ситуация, при этом она не испытывала и капли вины. – Между прочим, я защищала тебя! Отец и мать не хотели больше видеть неблагонадежную девушку возле меня, чтобы ты не могла оказывать на меня дурного влияния, а я уговаривала их не делать этого!

Надув аккуратненькие губки, так похожие на губы Кристины, Гертруда недовольно смотрела на меня. Видимо, всерьез ожидала, что я паду ниц и примусь выражать признательность за ее невероятное «благородство» по отношению ко мне.

– Нет! – коротко, но решительно сказала я.

Принцесса так напоминала мне Кристину, что я решила не церемониться с этой венценосной особой и твердо отстаивать интересы Джулианы. Мой ответ был настолько неожиданным для Гертруды, что она отшатнулась от меня.

– Я не выйду замуж за виконта! – заявила я, глядя ей в глаза.

– Но у тебя нет выхода! – воскликнула она, ее зрачки заметались от беспокойства. – Ты скомпрометирована!

– О чем Вы говорите, Ваше Высочество? Мы были там вместе, и если я, как Вы утверждаете, скомпрометирована, значит, и Вы тоже! А, если я ни в чем не замешана, следовательно, и Вас не в чем упрекнуть. И еще: я больше не стану молчать и расскажу все своим родителям, для начала, - твердо проговорила я.

– Ты не посмеешь! – покраснев от негодования, сквозь сжатые зубы процедила Гертруда.