Чтение онлайн

— Так, — произнесла Джулия и, сделав небольшую паузу, спросила: — Хорошо… А каким образом эта Лилиан Лайт очутилась в номере гостиницы «Эдельвейс»?.. Если не секрет, конечно…

— Она начала всем рассказывать, что я пытался покушаться на ее жизнь.

Неожиданно Джулия Уэйнрайт перебила своего собеседника словами:

— Стоп! Кому это — всем?..

Мейсон пожал плечами.

— Ну, много кому…

— А она не имела в последнее время никаких контактов с мистером Джакоби?..

Недоуменно посмотрев на своего адвоката, Кэпвелл произнес:

— Не знаю… Может быть, и имела… Хотя — вряд ли. Насколько я понимаю, этот Генри Джакоби — недавний человек в Санта–Барбаре, и Лилиан вряд ли знала его…

Джулия покачала головой и подумала: «Странно… Откуда же тогда ему известно — Ничего не понимаю.

Впрочем, она могла и не афишировать своего знакомства с этим проходимцем Джакоби…»

После небольшой паузы Уэйнрайт поинтересовалась у собеседника:

— Послушай… Так как же она очутилась в гостинице «Эдельвейс»?

— Вот я и говорю: Лили почему-то вбила себе в голову, что будто бы я намерен ее убить, и переселилась в эту гостиницу из нашего дома… Посчитала, что так ей будет безопаснее… Я, разумеется, не стал удерживать ее — жить, где ей только заблагорассудится — ее полное право… Вчера вечером она вдруг позвонила мне, и сказала, что хочет очень серьезно поговорить со мной… Более того — назначила встречу на сегодняшнее утро. Я, ничего не подозревая, пришел туда… — Мейсон опять отвел глаза: было видно, что он очень волнуется, что этот разговор доставляет ему неудобство. — Извини, мне тяжело это вспоминать, ведь это произошло буквально несколько часов назад… Она сидела в кресле. Когда я подошел, она холодно поздоровалась и спросила, не одумался ли я. Я еще раз повторил, что между нами все кончено, и что я не намерен иметь с ней больше ничего общего… Лицо Лили перекосила какая-то злобная гримаса, и она сказала, что я еще очень сильно пожалею о таком своем решении и буду всю оставшуюся жизнь раскаиваться… Разумеется, я не придал этим словам ровным счетом никакого значения — мало ли что может говорить человек, поняв, что обанкротился?..

Джулия, прищурившись, очень осторожно перебила Кэпвелла:

— С этого момента, прошу тебя, постарайся быть как можно более подробным… Мейсон, ты ведь сам юрист, и потому должен прекрасно понимать, что в подобных делах самая, казалось бы, малозначительная мелочь может сыграть роковую роль…

Кэпвелл кивнул.

— Хорошо… Так вот, она начала говорить, даже не говорить, а кричать, что я буду очень и очень жалеть. Попыталась прочитать мне нечто вроде нотации, но я не поверил ни единому ее слову… Я ведь за это время неплохо изучил Лили…

— А потом?..

— Тогда она вдруг сказала, что ей невыносимо душно, и попросила меня открыть окно. Я еще подумал, что в такое холодное утро, как сегодня, это по крайней мере странно, но перечить не стал, потому что вид у Лили был совершенно удрученный…

— Так, хорошо… Что дальше?.. — спросила Джулия, лихорадочно вспоминая, не видела ли она Лили Лайт в обществе Джакоби.

— Она сказала, чтобы я принес из ванны влажное полотенце — я будто бы довел ее своим бессердечием до того, что у бедняжки так сильно разболелась голова, что единственное средство — приложить ко лбу холодный компресс…

— И ты?..

Мейсон пожал плечами.

— Пошел в ванну… Не мог же я ей отказать в этой целиком невинной просьбе…

— Действительно…

— Я почему-то обратил внимание, что она проводила меня до двери ванны каким-то… я бы сказал — напряженным взглядом…

Покачав головой, Джулия произнесла:

— Так, все понятно… Значит, она просто захотела на какое-то время удалить тебя из комнаты, где сама находилась… Для меня это, Мейсон, теперь совершенно понятно.

Кэпвелл кивнул в ответ.

— Очень даже вероятно. Во всяком случае, когда я пришел, она с криком бросилась в открытое окно… Я даже не смог удержать ее…

Сказав это, Мейсон замолчал. Одного беглого взгляда на него было достаточно, чтобы понять, как сильно он переживает случившееся…

— А что было потом?.. Тяжело вздохнув, Кэпвелл изрек:

— В считанные секунды приехала полиция и «скорая помощь». К счастью, Лили осталась жива, теперь она находится в состоянии комы, и врачи, которые поддерживают жизнедеятельность ее организма, так и не знают, сколько все это будет продолжаться… Кто-кто, а я прекрасно знаю, что такое кома — мой отец… — Мейсон осекся, не договорив. — Да, Лилиан Лайт теперь в госпитале… И боюсь, что надолго…

— Полиция провела экспертизу?..

Мейсон растерянно ответил:

— Да… Сразу же, как приехали…

— И каковы же результаты?..

— Они были готовы буквально спустя несколько часов. Было установлено, что на оконной раме нет никаких отпечатков пальцев, кроме моих, разумеется… Еще бы — ведь окно было свежевымыто — это они тоже установили… Более того — на момент, когда Лили выбросилась из окна, в комнате больше никого, кроме меня, не было, это установлено совершенно точно, и потому вся тяжесть подозрений, естественно, падает на меня…

Джулия тяжело вздохнула.

— Да, я понимаю… Хотя, с другой стороны — какие у тебя мотивы для убийства этой самой Лили Лайт?.. Я думаю никаких…

— О, Тиммонс при желании найдет этих самых мотивов сколько угодно… Убийство на почве ревности, — принялся загибать пальцы Мейсон, — ведь весь город в последнее время только и говорил, что о нас… Допустим, ей понравился какой-нибудь другой человек… Ревность — раз. Дальше — убийство на бытовой почве. Мало ли что — банальная ссора, я потерял контроль над собой… Ну, и так далее… Уже два. В конце концов — попытка изнасилования… Она начала сопротивляться, я озверел и выбросил свою несчастную жертву в окно–Джулия задумчиво покачала головой.

— Да уж… Действительно… Впрочем, мотивация теперь не суть главное. Главное то, что все улики против тебя, Мейсон… Да, мы с тобой вновь отвлеклись, — спохватилась она, — ну, и что же было дальше?..

— Едва о случившемся узнал Круз Кастильо, он поспешил предложить мне свои услуги, но Кейт Тиммонс тут же дал ему отвод — на том основании, что он мой близкий друг, и потому он не может выступать в качестве объективного и беспристрастного следователя…

— Я знаю, — сказала Джулия, вспомнив недавний разговор с Агатой. — От Тиммонса я, собственно говоря, иного и не ожидала…

Мейсон продолжал:

— Как ни странно, но меня даже и не пытались арестовать. Я тут же отправился домой, но едва я успел переступить порог своего дома, как мне позвонили из прокуратуры, и Кейт с нескрываемым злорадством сообщил, что я отстранен от исполнения своих обязанностей ей до конца расследования… «А может быть — и значительно дольше», — добавил Тиммонс. Да, — добавил Мейсон, — я всегда чувствовал, как этот человек не любит меня… Представляю, как он теперь злорадствует…

— Несомненно…