Чтение онлайн

— Протест принят.

Джулия уселась на свое место, а окружной судья кивнул прокурору:

— Слушаем вас, мистер Тиммонс… Тот продолжал:

— Так вот: следствие располагает доказательством, что подсудимый, — он вновь кивнул в сторону Мейсона, который, сидя поодаль, всеми силами старался сохранять невозмутимость и присутствие духа, — что подсудимый загодя готовил это коварное преступление… Незадолго до этого печального события потерпевшая отправила в прокуратуру письмо, в котором… — он искоса посмотрел на Джулию, — в котором недвусмысленно предупреждала, что ее жизни и здоровью угрожает опасность…

Судья Джаггер заметно оживился.

— Вот как?..

Согласно закивав в ответ, Кейт посмотрел на Уэйнрайт и самодовольно улыбнулся.

— Да…

Вновь поправив очки, Джаггер изрек:

— Огласите это письмо.

Спустя несколько минут на экране диапроектора, установленного в зале судебных заседаний, появился следующий текст, набранный на компьютере и распечатанный на матричном принтере:

Достопочтенный мистер Тиммонс!

Написать эти строки заставляет меня не столько опасность, которой, как я поняла, подвергаюсь ежеминутно, ежесекундно, не столько боязнь за свою жизнь, сколько боязнь за моральный облик человека, с которым в последнее время связала свою судьбу.

С Мейсоном Кэпвеллом я познакомилась в то время, когда он пребывал в состоянии тяжелейшей душевной депрессии. У него умерла возлюбленная, Мэри, и Мейсон, не найдя применения своим силам, с головой бросился в омут пороков — в пьянство и в различные жизненные излишества. Он погряз в этих пороках окончательно и бесповоротно, и я, едва познакомившись с ним, пришла в ужас не столько от глубины его нравственного падения, сколько от того обстоятельства, что пороки нравились ему самому… Да, я пыталась найти ему оправдание, и, наконец, решила, что в то время ему было очень и очень плохо, и, узнав в чем дело, всеми силами пыталась спасти этого человека.

Сперва мне казалось, что он встал на правильный путь, однако потом я все более и более убеждалась, что жестоко ошиблась в Мейсоне. Под личиной святоши он скрывал совершенно чудовищный облик. Внешне он соглашался со всеми истинами, которые я ему внушала; но лишь внешне, потому что на самом деле он все дальше и дальше отдалялся от идеалов добра и справедливости, от того высокого предназначения, которое он должен был исполнить в жизни… Наконец, когда я поняла, кто же такой Мейсон Кэпвелл на самом деле, я сказала ему об этом. Более того — мне показалось, что Мейсон, изображая из себя настоящего праведника, почти святого, преследует какие-то своекорыстные цели — правда, и теперь, когда я пишу вам эти строки, никак не могу определить для себя, какие же именно.

Я всегда была кристально честным человеком, и потому просто не могла не сказать ему, что думаю о сложившейся ситуации…

Мейсон Кэпвелл, поняв, что я раскусила его, возненавидел меня лютой ненавистью. Он неоднократно угрожал мне, он говорил, что если я расскажу о своих подозрениях кому-нибудь в этом городе, то мне придется плохо. Однако я была тверда и непреклонна, я была непоколебима и несколько недель назад заявила ему, что вскоре о его двойной жизни узнают все.

Тогда Мейсон в порыве ярости попытался убить меня — я просто чудом спаслась.

После того, как Мейсон Кэпвелл едва не убил меня, я посчитала за лучшее переселиться в гостиницу «Эдельвейс» — во всяком случае тут, среди множества людей, я чувствовала себя куда безопасней.

Однако этот страшный человек не оставил намерений убить меня. И теперь, когда я пишу эти строки, я чувствую за своей спиной его дыхание. Оно подобно дыханию смерти.

Достопочтенный мистер Тиммонс, я недавний человек в Санта–Барбаре, я почти никого не знаю в этом городе, и у меня единственная надежда — справедливость и правосудие, с которым отождествляется тут ваше имя…

Спасите меня, помогите мне.

Я чувствую, что еще немного — и погибну от руки этого жуткого человека.

С искренним уважением — Лилиан Лайт.

Когда экран диапроектора погас, судья, посмотрев на Мейсона, спросил:

— Скажите, мистер Кэпвелл… Вы действительно пытались убить потерпевшую?..

Тот отрицательно покачал головой.

— Нет.

Мэл Джаггер продолжал:

— Вы угрожали ей?..

И вновь подсудимый мотнул головой в знак того, что это неправда.

— Нет.

Неожиданно голос подал Кейт

— Ваша честь, напоминаю вам, что подобные вопросы входят в компетенцию обвинения…

Джаггер, извинительно посмотрев в сторону прокурора, сказал:

— Прошу вас… Тиммонс хищно изогнулся.

— Вы заявляли Лилиан Лайт, что расправитесь с ней, если она исполнит то, что говорила?..

Это была искусно расставленная юридическая ловушка. Если бы Мейсон заявил, что действительно не угрожал потерпевшей, то, таким образом, он бы пусть в косвенной форме, но все-таки дал бы положительный ответ на первую часть вопроса окружного прокурора — что она имела на него какие-то компрометирующие сведения.

С минуту подумав, Мейсон произнес:

— Все, что написано тут — чистой воды ложь.

— Вы хотите сказать, — с преувеличенной вежливостью спросил окружной прокурор, — что ваша жертва, — он, сделав ударение на этом словосочетании, внимательно посмотрел на подсудимого, — вы хотите сказать, что ваша жертва не могла написать этого?..

— Вполне возможно, что это письмо действительно написала Лилиан Лайт, — произнес в ответ Кэпвелл, но я категорически утверждаю, что все, что написано в этом письме — ложь. Ложь от самого начала и до самого конца.

Хищно улыбнувшись и поправив свой модный галстук, Кейт Тиммонс поинтересовался:

— То есть… Уж не хотите ли вы сказать, что ваш образ жизни… — Он запнулся на какое-то мгновение, подыскивая нужное выражение, наиболее точно характеризующее образ жизни этого человека и, не найдя ничего более подходящего, сказал: — Что ваш образ жизни, мягко говоря, в последнее время оставлял желать лучшего?..

Поднявшись со своего места, Джулия, обращаясь исключительно к судье, заметила:

— Ваша честь, я протестую. В задачи этого судебного разбирательства не входит изучение личности моего подзащитного… Он может оставить за собой полное право не отвечать на этот вопрос…