Чтение онлайн

Ходили в караулы, по вечерам Белоус устраивал бесконечные совещания, выступал всегда долго, ругал по очереди каждую роту, читал последние приказы.

Уже стало ясно, на этот раз пронесло, ничего страшного. Постреляли на Уссури, попало нам маленько, но и китайцам, говорят, задницу намылили, утихомирились…

По вечерам в каптерку заходил, добродушно улыбаясь, Оверьянов, садился на койку, просил чаю.

— О-ох-хо! — начинал он очередное повествование. — Сейчас еще ничего, а что творилось в Амурской области три года назад, и вспомнить страшно! Дисциплины никакой! Приказы не выполнялись, распустились солдаты вконец! А в караулах? Спали все поголовно…

Майор упирался руками в колени и с задумчивой грустью качал головой, что, мол, только было…

— Вы не слышали про сына Василия Ивановича Чапаева? Да нет, это не анекдот, это, к сожалению, быль… Так вот, сын его, генерал-лейтенант, приехал в Благовещенск проверяющим… Заходит в казарму, дневальный спит, как обычно. Ну, он на второй этаж поднимается. И там тоже, как вы говорите, ни одна блядь не бодрствует, все спят! «Дайте-ка мне, — говорит генерал, — взрывпакет!» Поджег он его и бросил на пол… От взрыва стекла повылетали! Ну, тут паника — солдаты в подштанниках в окна! Думали, китайцы! А генерал бегает с пистолетом, стреляет в потолок и кричит: «Ах вы, такие-сякие! Моего отца проспали, он-то и погиб из-за того, что караул заснул! Теперь моя очередь, что ли?»… Скандал был большой, генерала в отставку, уж больно много воинов руки-ноги себе поломали, выпрыгивая из окон… Но зато потом за дисциплину взялись, порядка стало больше!

Оверьянов с одухотворенным лицом оглядел слушателей.

Капитан Алексеев улыбался, капитан Синюк ехидно посмеивался, Петя Кушник смотрел насмешливо, лейтенанты сдерживали улыбки. Майор начинал следующую армейскую байку…

Совещание в штабе начали еще засветло.

Белоус начал торжественным тоном.

— Товарищи офицеры! Пришел приказ отменить казарменное положение! Тише, тише, лейтенанты, обрадовались! Это не значит, что офицеры могут начинать бить балду и хлестать в столовой белую водку! Начинается обычная армейская жизнь. Уже потеплело, значит, чаще планируйте занятия на стрельбище, это касается пехоты. Артиллеристам выкатывать из парка грозные орудия и тоже упражняться! В казармах — ни одного лишнего! Задача ясна? Далее…

Полковник повернулся к карте.

— Я кратко проинформирую вас о недавних событиях. Опять все началось из-за острова, теперь на реке Уссури… Вот здесь китайцы перешли реку и засели на острове. Сунулись туда пограничники, их встретили огнем… Подтянули мы подкрепления, танки и снова пошли в атаку. Решили охватить остров с флангов, пустили танки по льду. В первом танке, как положено, командир, полковник Константинов. Результаты вам известны, читали в газете. Дали ему посмертно звание Героя. Правильно сделали. Но останься он в живых — пошел бы по суд. В клещи-то танки остров взяли, но двигались вдоль китайского берега, значит, подставили борта. Ну, а те, не будь дураком, и ударили в упор из гранатометов. В приказе не говорится, сколько людей погибло, но можно себе представить… Горели танки, под растаявший лед проваливались… А сейчас китайцы нам справедливые претензии предъявляют — стрелять-то стреляли все, а вот ни один китайский снаряд на нашу территорию не упал! А мы насчет этого не церемонились…

Полковник зажег свет.

— На некоторых участках имели место рейды китайских военнослужащих. Проникали за ночь в глубину до тридцати километров! Тридцать туда, да тридцать сюда, за одну ночь. По снегу… Да солдаты у них в кедах, не в валенках… Есть какие выводы сделать! Но в этом деле имеется и полезная для нас с вами сторона. Думаю, теперь-то наш полк укомплектуют побыстрее. Да не только личным составом, но и техникой…

Полковник положил указку.

— Теперь перейдем к делам житейским. С завтрашнего дня всех губарей на уборку территории! Командиры рот и батарей! Чтоб на гауптвахте было достаточно арестованных! Все помойки и свалки очистить! Все говно в уборных убрать, подойти к ним страшно! Пока все мерзлое, действуйте ломами! Вы представляете, что будет, когда эти кучи растают?!

Тут чуму и холеру ждите! Не хватит губарей, строевые роты будем посылать! Территория должна быть очищена! Горе тому, кто отнесется наплевательски к этому моему приказу! Все!

Командир полка хитро прищурился.

— Нет, не все! Что ж вы, молодые лейтенанты, мне, старику, не напоминаете? Что я вам по приезде-то говорил? Жен везти надо! И не откладывая! Все, кто желает в отпуск, — пожалуйста! Хоть с завтрашнего дня. Я подписываю отпускные документы вне очереди!

Коровин нетерпеливо ерзал на стуле. Только он получил в кассе отпускные, как слонявшийся по коридору майор Оверьянов пригласил заглянуть на минутку к нему в кабинет.

Сейчас майор разговаривал по телефону.

«Разберут всю водку на „Б“, — беспокоился Коровин, — не втолпишься».

Оверьянов положил трубку.

— Вот какие дела, Коровин, — задумчиво начал он. — Как ты смотришь, чтоб назначить тебя старшим офицером к Алексееву?

— А Казаков? — удивился Коровин. — Он же старший офицер, куда его?

— А его во второй батальон, на место Гранина, а Гранина к вам… Я хочу сделать из вашей батареи образцовое подразделение. А Казаков пьет, да и скомпрометировал себя перед солдатами в Белогорье.

«Не так он пьет, как тебе мешает пить и куролесить перед строем, Гном падлючий», — подумал Коровин и сказал:

— Неудобно все-таки…

— Ты подумай о будущем, — сказал Оверьянов. — Казаков ничего не потеряет, он останется старшим офицером, только в другой батарее. А тебе надо после службы хорошую характеристику. Я ее тебе обещаю, ты парень серьезный. Да и денег будет, хоть не много, но больше… Ну что, согласен? Я тогда скажу Белоусу, что все офицеры настаивают на переводе Казакова. Да никто и знать не будет, ты не беспокойся… И не сейчас это, а после отпуска, через два месяца…

Откажусь, так он и меня будет грязью поливать, размышлял, глядя в окно, Коровин. Напишет в характеристике что захочет, а что на работе скажут? Но вообще-то, может, это и справедливо, я стреляю лучше Казакова, что ему, не все равно, в какой батарее…

— Ладно, товарищ майор, я согласен…

Настроение было лучше некуда!

Завтра по домам, до лета не увидят это свинство! Панкин разливал водку, мечтал вслух, как встретится с женой, как сразу же пригласит друзей, будет смотреть каждый день хоккей по телевизору…

— Я вот все думаю, — сказал Курко, — сколько здесь шифера на бараках! Пропадает ведь. А если загрузить контейнер и отправить шифер к нам в село, цены ему там не будет…

Стук в дверь.

На пороге стоял солдат-связист, в каске и с противогазом.

— Тревога по батарее, товарищ лейтенант! — виновато сказал он Казакову.

— Опять Оверьянов? Что случилось?

— Товарищ майор пришел, видит, на кроватях сидят… И шинели на вешалке плохо заправлены… Построил батарею, и тревогу объявил. Меня за вами послал…

— Господи, хлопцы, когда это кончится! — сокрушенно вздохнул Курко. — Собаке нечего делать, так она яйца лижет…

— Майор пьяный? — спросил Панкин.

— Не так чтоб пьяный, но засосавши прилично…

— Вот что! — разъярился Казаков. — Иди и скажи майору, что лейтенанты все пьяные! На полу валяются! Лыка не вяжут! Передай ему, Казаков сказал, что он не может позволить себе появляться пьяным перед солдатами. Так и передай, понял?

— Вы знаете, мальчики, я, наверное, схожу в казарму, посмотрю, что там, — неожиданно сказал Коровин. — Гнома надо успокоить…