Чтение онлайн

Казаков изумленно посмотрел на приятелей.

— Совсем рехнулся! — сказал Панкин. — До чего только водка доводит, друзья мои!

Командир третьего батальона майор Жигаев любовался редиской. Он всегда выходил на пару минут раньше, чтоб успеть полить маленький огородик под окнами, вырвать несколько травинок, поднять стебель-другой. Еще весной Жигаев соорудил нечто вроде теплицы — огородил клочок земли досками, натянул сверху целлофан. Сейчас вовсю цвели огурцы, лук уже с палец высотой, но особенно хороша была редиска, крупная, длинная, как морковь, с яркокрасной кожурой, целая грядка.

Майор шел по переулку, ревниво поглядывал на огородики соседей и наслаждался. Летом здесь прекрасно, курорт, настоящий курорт! Так бы и ходил все утро под соснами, птиц слушал, воздух чудесный вдыхал… В такую погоду в полк и ехать-то противно, ни одного деревца вокруг, пыль, солдаты, вонючие уборные… Каждый день заставляешь себя забираться в «Урал», видишь этих лейтенантов-бездельников, им хорошо, они отслужат и на гражданку, а ты сгниешь здесь, до пенсии еще двенадцать лет…

Майор Жигаев, плотный, с короткой шеей, похожий на симпатичного краснолицего бульдога, был по образованию военный юрист.

Служба нетрудная, нормальный рабочий день, жил в больших городах, в тридцать лет стал майором. К тридцати пяти заболел алкоголизмом.

Начальство терпело болезнь. До тех пор, пока военный прокурор большого гарнизона не решил поработать в воскресенье. Войдя в здание, он обнаружил в красном уголке спящего на столе дежурного по военной прокуратуре майора Жигаева, пьяного до бесчувственности…

Жигаева уволили из органов прокуратуры, но в армии разрешили остаться, с условием, что будет лечиться…

Послали служить в пехоту, на Дальний Восток.

И каждое утро, увидев «Урал» возле столовой, он приходил в отвратительное настроение.

— Лейтенант Казаков! — позвал Жигаев. — Вы когда из отпуска вернулись? Вчера днем? Тогда почему вы вчера же не пришли в штаб батальона? Будем серьезны, вы не красна девица, чтоб сутки отдыхать после дороги! Скажу откровенно, я не в восторге от вашего перехода в мой батальон. Оверьянов не пожалел красок… Имейте в виду, с меня достаточно лейтенанта Петрова, который, кстати, пьет уже второй день. Разыщите его и заставьте немедленно прибыть на службу, иначе я применю санкции!

— Да как же я его вытащу? — осторожно удивился Казаков. — А если он болен и не сможет явиться?

— Запомните, лейтенант! Являются привидения и образ любимой, а офицеры прибывают! Не являются, а прибывают! А то, что Петров болен, мне ясно. И название болезни известно — беспробудное пьянство! Где это видано, чтоб офицер пил два дня подряд! Выполняйте! Да случайно сами к нему не присоединитесь!..

— Чему ты удивляешься? Это же хам, обозленный на весь мир. Думал, он будет при знакомстве улыбаться? Дай свинье рога, так она всех людей перебодает! Я его в рот едал!

Витя Петров сидел на кровати небритый, с помятым лицом, в трусах и в очень несвежих носках. Пил из горлышка вино.

— Я разве два дня пью? Я уже неделю не высыхаю, еще с дома. Как дошло до меня, что надо возвращаться, так и начал газовать… Слушай, Вадим, я все равно никуда сегодня не пойду… Ты сходи в магазин, купи вина, вот деньги. А потом послушаешь историю…

Петров с другом ждал такси на площади Калинина в Киеве. Самолет на Благовещенск улетал через полтора часа, а очередь почти не двигалась. Оба были сильно пьяны, и друг, чтобы скрыть принадлежность Петрова к офицерскому корпусу, накинул ему на плечи свой плащ. Фуражку завернули в газету и держали подмышкой. Петров из упрямства не хотел застегиваться, да это и бесполезно, короткий плащ не прикрывал галифе и сапоги.

Обняв друга за плечи, Петров вполголоса жаловался:

— Никто не поймет, зачем мы там нужны, какой от нас толк… Почему мы в тридцать лет должны унижаться? Почему молодыми служить не отправили, как всех? Почему я должен отдуваться за какого-то пидора, который разогнал офицерские училища? И правильно сделал! Такая херня…

Стоящий впереди их в очереди мужчина обернулся и презрительно посмотрел на друзей.

— Офицеры называется! Рабочий день в разгаре, а они уже пьяные!

— Ты, дядя, не прыгай, — примирительно сказал друг. — Человек в отпуске, ему далеко ехать служить…

— Офицеры называется! — не унимался мужчина. — Нет на вас товарища Сталина, он бы установил порядок.

Петров молча приставил согнутую в локте руку к низу живота и показал мужчине.

— Сейчас вас быстренько подберут! — взвизгнул тот и побежал к телефонной будке…

К остановке подъехал военный газик, капитан с красной повязкой подошел к ним.

— Вот они, вот они, — подскочил со стороны мужчина.

— Да они ничего не делали, — попытались защитить их в очереди.

— Ваши документы! — сказал капитан, отогнул воротник плаща Петрова и посмотрел на погоны. — Садитесь в машину, лейтенант! Я помощник дежурного по городу. Прошу без скандалов, на вас люди смотрят!

Друга Петрова в машину не пустили, и он, заглядывая в окно, возмущенно кричал:

— Витя, я тебя выручу! Я приду! Я этому гниде сейчас матку выверну!

Комендатура находилась возле метро «Арсенальная». Старый, большой, двухэтажный особняк.

В комнате, за барьером, прохаживался майор, дежурный комендант. Насмешливо посмотрел на Петрова.

— Что, лейтенант, решил поскандалить в центре Киева? Выкладывай, что в карманах!

— Я не скандалил, мы ждали такси…

— Ну да, и всю очередь оскорбил. Едешь в Амурскую область? Хорошо же ты службу несешь… Если там все такие, как же вы границу охраняете? А мы надеемся, она на замке…

Пьяный Петров не сдержался, разгневался.

— Если вам так хочется, чтоб граница была надежно защищена, подайте рапорт, поезжайте туда! Усилите своим присутствием оборону границы!

— А ты не хами здесь, не хами! Мы тебе живо рога обломаем! — закричал майор.

Петров, истерически матерясь, схватил за козырек фуражку и запустил ее в сторону майора. Тот шарахнулся, фуражка с шумом ударилась в оконную раму. Подскочили солдаты из комендантского взвода, заломили руки и, толкая Петрова перед собой, сбежали по лестнице вниз, в подвал.

Кирпичные своды, железная дверь, широкий помост деревянных нар, маленькая лампочка за железной сеткой. Громыхнул засов.

Покричав и поматерясь, Петров лег на нары и заснул…

За дверью затопали.

Петров сел на нарах.

В камеру вошел капитан-танкист, достоинство было написано на его лице. Сконцентрировав волю на удержании равновесия, он надменно посмотрел на Петрова.

— А ты здесь что делаешь? Выпить у тебя есть что?

— Ложись, спи! — сказал Петров. — Который час, не знаешь?