Чтение онлайн

Встаю на всё ещё не твёрдо держащие ноги. Поднимаю браслет и возвращаю на запястье. Похоже, скоро надобность в нём окончательно отпадёт. Подбираю свой учебник и выхожу в коридор.

Но не успеваю пройти даже до первого поворота, как дорогу мне преграждает Урсула. На этот раз, на удивление, без поддержки своей свиты.

— Что с лицом, побирушка? — ухмыляется она, наступая на меня. — Расстроилась, что Алвар окончательно тебя бросил? Он только что покинул Академию, я лично его провожала. Смотри не разревись только, ха-ха!

Она заливается мерзким хохотом. Смотрю на неё с вялым недоумением.

Алвар покинул Академию? Никак не могу сложить эти два события в единую картинку. Разве он не взъярился из-за исчезающей метки? Он же сам сказал, что намерен получить меня… вернее,мою магиюво что бы то ни стало. Алвар не может просто отступиться от своей цели. Власть слишком желанна для него.

Нет. Он что-то задумал.

— Что с тобой, убогая? — возвращает к реальности самодовольный голос Урсулы. — Ты же не думала, что Алвар будет за тобой бегать. Ты ему не нужна!

— Зато ты, похоже, уже ноги стёрла, бегая за ним.

Делаю шаг в сторону, обходя Урсулу, но она бесцеремонно хватает меня повыше локтя.

— Что ты сказала? — шипит как змея.

Под рёбрами рождается горячее негодование. Который уже раз она позволяет себе подобное со мной? Хватит!

Вырываю свою руку из её пальцев.

— Не смей меня трогать, Альдани.

Урсула аж бледнеет от злости.

— Да как ты смеешь так говорить со мной, ты, жалкая нищенка! — брызжет слюной, срываясь на истерический крик. — Безродное отребье, даже твои родители от тебя отказались и вышвырнули умирать!

Слова о родителях раскалёнными иглами вонзаются в сердце. Горло сводит судорогой, а глаза начинают гореть от подступающих слёз. Но я только сжимаю губы.

— Какая же ты мелочная, Альдани.

Поворачиваюсь уйти.

Острая боль прошивает голову, когда Урсула хватает меня за волосы и резко дёргает назад. Пытаясь сохранить равновесие, опираюсь рукой о стену коридора, и Урсула тут же наскакивает на меня, придавливая лопатками к стене и блокируя предплечьем мою грудную клетку.

— Я ведь предупреждала, чтобы ты не ходила в одиночку, — злорадно улыбается она.

Опускаю взгляд к её зачарованному амулету. Вернее, к тому месту, где он должен висеть. Но амулета на шее Урсулы нет. По её губам змеится ухмылка.

— В верном направлении мыслишь, побирушка.

— Это нарушение правил, — хриплю я.

Урсула в ответ лишь смеётся надо мной.

— Очень скоро ты поймёшь, что для некоторых не существует никаких правил!

Вынуждена внутренне признать её правоту. Сколько бы правил ни нарушила Урсула, за неё неизменно вступится отец граф. А кто вступится за меня, если я применю магию для самообороны? Станет ли ректор Аренберг разбираться в произошедшем и отстаивать мои интересы, чтобы сохранить талантливую адептку в стенах Академии?

Можно, конечно, тоже снять амулет и отбросить в сторону. Но что, если рядом её сообщницы? Они украдут амулет, и тогда меня точно отчислят за его потерю.

Урсула, похоже, искренне уверена, что Алвар отказался от меня, потому и не боится, что я лишусь защиты. Наоборот, теперь она как раз хочет, чтобы меня выгнали, желательно с громким скандалом. Чтобы я окончательно лишилась всего. А вот мне защита нужна как никогда. Я не могу потерять магический контракт с Академией!

Урсула смотрит на меня с хищной мстительностью.

— Выбирай, побирушка: отчисление или унижение?

Глава 26. Поддержка

Облизываю пересохшие губы:

— Надо же, какая снисходительность, Альдани.

— Я сегодня добрая, — довольно склабится она, надавливая локтем на мои рёбра. — Ну? Что выбираешь?

Поудобнее перехватываю учебник по основам истории магии.

— Ни то, ни другое! — выпаливаю я и со всего маху заезжаю ей книгой по затылку.

Урсула взвывает от боли и выпускает меня. Быстро отскакиваю на безопасное расстояние. Поворачиваться к ней спиной не решаюсь.

Щёки Урсулы раскраснелись от ярости и обиды, на глазах блестят слёзы. Её грудь тяжело вздымается. Она всё ещё держится за голову. Похоже, ей неплохо досталось.

— Паршивая… дрянь… — задыхаясь, с трудом выговаривает она и направляет на меня руку. — Да я тебя…

Ох, надо было сразу бежать, пока был момент! Отступаю к лестнице, но уже чувствую лёгкую дрожь под ногами. Древние камни, из которых выстроена Академия, начинают подчинятся зову её магии.

Боги, да неужели ей сойдёт с рук нападение на адепта?! Тут что, никаких других способов отслеживания магических всплесков нет, кроме зачарованных амулетов? Если так, то я попала в серьёзный переплёт…

— Эй! Ты что собралась делать?!

Вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь. Сердце подпрыгивает к горлу. По ступенькам взбегает Оливия.

— Я расскажу декану Раббиту, что ты напала на адептку! — заявляет она, вставая рядом со мной плечом к плечу.

Поначалу кажется, что это не способно припугнуть Урсулу, настолько её взъярил мой внезапный отпор. Но, похоже, наличие свидетеля, выступающего в мою защиту, не входило в её планы.

По лицу Урсулы читаю, как сильно она жалеет, что вышла против меня без своих обожательниц. Будь здесь они, ещё неизвестно, кому бы в итоге поверили.

Урсула быстро стягивает на груди рубашку, чтобы Оливия не заметила отсутствующий амулет.

— Остынь, Эванс. Никто ни на кого не нападает. Мы просто мило беседовали.

Но, проходя мимо меня, цедит:

— Ты мне за это ответишь, побирушка!

Едва Урсула исчезает из поля зрения, поворачиваюсь к Оливии.

— Что ты тут делаешь?

— За тобой пришла, — взволнованно говорит она, беря меня под руку. — Тебя так долго не было, я начала беспокоиться. Похоже, я вовремя. Чего она от тебя хотела?

— Всё то же самое, — мрачно отзываюсь я.

— София, а герцог… — Оливия понижает тон. — Он не… ничего тебе не сделал?

От такой искренней заботы в груди разливается тепло. Не иначе сами Боги послали мне её в тот ужасный вечер, когда мы познакомились!

— Бледнеющая метка ему определённо не понравилась, — невесело усмехаюсь я. — Но со мной всё в порядке. Спасибо, Оливия.

Ночью сплю плохо, то и дело ворочаясь. Как бы я ни храбрилась, а меня до одури пугает мысль о том, что задумал Алвар. Конечно, он не сможет ничего сделать в стенах Академии, а я больше не позволю ему к себе приблизиться и, тем более, не останусь с ним наедине. Но его безудержная ярость при виде исчезающей метки по-настоящему ошеломила.