Чтение онлайн

— Разве София об этом не знает? — спрашиваю резко. — Не знает, на что способен амулет?

— Об этом нигде не упоминается. Иначе адепты прыгали бы из окон ради развлечения. Информация об амулетах не предназначена для их ушей. Они просто обязаны соблюдать Правила.

Вернувшись в лазарет, узнаю, что целитель дал Софии успокоительный отвар. Он заверяет меня, что никаких повреждений не обнаружил, кроме сильнейшего потрясения. Оставляю Софию восстанавливаться, но утром снова возвращаюсь к её постели.

Там уже сидит рыжая адептка. Кажется, это её подруга.

— Лорд Арман, — вскакивает она.

— Садитесь, мьес… Напомните ваше имя?

— Оливия Эванс.

Глаза у неё покраснели от слёз, а кожа бледная. Она бросает тревожный взгляд на Софию.

— С ней ведь всё будет в порядке?

— Да, — роняю тяжело. — Ты знаешь, что произошло?

— Нет, — беспомощно отзывается Оливия. — Я проснулась утром, а София пропала. Я думала, она уже ушла на завтрак, а потом узнала от профессора Раббита, что она здесь… Боги, как же так? София была уверена, что после тех нападений здесь ей ничего не грозит!

Меня будто прошибает разрядом молнии.

— Каких ещё нападений?

Глава 42. Откровенность

Придя в себя, не сразу понимаю, где нахожусь. А потом резко вспоминаю о случившемся и с криком подпрыгиваю на кровати. Ошалело осматриваюсь. Где я? Что это за место? Мне всё приснилось?

Постепенно паника отступает, и голова наконец начинает понемногу соображать. Просторное помещение с рядами коек, застеклённые шкафы с баночками и свёртками, пахнет травами и мазями. Почти как в кабинете зельеварения.

Я в лазарете?

В этот момент дверь распахивается и порог переступает Алвар. Он кажется ещё более пугающим и грозным, чем обычно. Даже воздух вокруг его мощной фигуры, стремительно шагающей по проходу, как будто слегка вибрирует.

Приблизившись, он пронзает меня прямым взглядом янтарных глаз. Машинально натягиваю одеяло повыше. А память подкидывает новые подробности. Я лечу вниз, парализованная от страха, а потом сильные мужские руки ловят меня и прижимают к горячему обнажённому крепкому торсу.

Щёки вспыхивают пунцовой краской.

— Как ты себя чувствуешь? — отрывисто спрашивает Алвар.

— Нормально, — выдавливаю кое-как.

Алвар садится на соседнюю кровать, продолжая сверлить меня взглядом.

— Что ты помнишь?

Воспоминания вновь накатывают на меня жуткой волной. Вот я стою у каменных перил, а затем… Мотаю головой, зажмуриваясь. Виски сдавливает как тисками. Пытаюсь воссоздать картинку, но будто натыкаюсь на блок.

— Что случилось на башне, София?

— Я… я не знаю, — шепчу растерянно.

Алвар хмурится.

— Целитель предупреждал о таких последствиях, — произносит он. — От страха ты забыла некоторые детали.

Удивлённо поворачиваюсь к нему. Это он меня так успокаивает? Когда Алвар только вошёл, мне показалось, что он зол как тысяча демонов. А вот сейчас смотрю на него и отчётливо вижу беспокойство.

— София, мне нужно знать. Как ты оказалась ночью на башне?

Голос такой вкрадчивый и тихий, совсем не тот привычно гневный и грубый. А ещё… Алвар спас мою жизнь. Если бы не он… Мне вдруг становится бесконечно стыдно. За свою глупость. За доверчивость. За наивность.

Опускаю голову.

— Кто-то оставил письмо в комнате, — объясняю глухо. — Там… говорилось про моих родителей. Что я получу ответы…

Меня прерывает рык.

— И ты поверила?! — рявкает Алвар.

Вздрагиваю, а на глаза наворачиваются слёзы.

— Нет! Сначала нет, но в конверте было украшение… Золотая пластинка…

— Какое ещё, к демону, украшение? София, ты понимаешь, что тебя пытались убить?

Закусываю губу, изо всех сил стараясь не разреветься. Конечно, теперь я понимаю! Алвар шумно выдыхает через нос.

— Где письмо? — чуть более спокойным тоном.

— Оно сгорело сразу, как я его прочитала.

— А конверт?

Замираю. Я собиралась его выбросить, но позже, чтобы Оливия не увидела. Тянусь к бордовому пиджаку, висящему на стуле между двумя койками. Алвар успевает раньше и подаёт пиджак мне. Я запускаю руку в карман.

— Вот, — протягиваю ему смятый конверт.

Алвар расправляет его на колене и внимательно всматривается в выведенное ровным почерком «Софии Л.», напряжённо сдвинув тёмные брови. Потом снова смотрит на меня.

— О каком украшении ты говорила?

Медлю, прежде чем вытащить из кармана пиджака золотую пластинку. Разжимаю кулак, показывая её Алвару.

— Тётя Дора, моя приёмная мама, рассказывала, что пластинка была на мне, когда они нашли меня в лесу. Но потом дядя Хью, приёмный папа, проиграл её в кости.

— Тебя нашли в лесу? — озадаченно переспрашивает Алвар. — Разве твоя мать не деревенская… жительница?

— Я не знаю, кто моя мать. Тётя и дядя возвращались в Лассу с ярмарки в Нарвилле, когда нашли меня. Я была завёрнута в старый плащ и оставлена под деревом. На моей шее висела эта пластинка. Вот… Здесь моё имя. Вернее, тётя решила, что оно моё, раз украшение было на мне.

Алвар берёт пластинку. В его огромных руках она кажется совсем крошечной. Какое-то время рассматривает её, а затем вдруг буквально пришпиливает меня взглядом к кровати.

— Почему ты не сказала, что на тебя дважды напали?

От изумления на мгновение теряю дар речи.

— Откуда… откуда ты знаешь?

— Не важно! — отрезает Алвар. — Почему ты не пришла за помощью? Я твой будущий муж, София! Ты должна была обратиться ко мне, а не сбегать демон знает куда!

Глаза снова начинает щипать от подступивших слёз, а горло сдавливает спазм.

— Ты сказал, что сошлёшь меня куда подальше после первой брачной ночи! — выкрикиваю я. — И после этого ещё удивляешься, что я не пришла к тебе за помощью? К тому, кто позволил вышвырнуть меня из собственного дома? Ты растоптал и обидел меня, Алвар! Когда ты уже это поймёшь!

По щекам давно струятся слёзы, и я зло вытираю их рукавом. Отворачиваюсь. Не хотела ведь говорить об этом. Не хотела показывать, как сильно его жестокие слова и поступки повлияли на меня.

Спустя несколько тягучих мгновений тишины взглядываю на Алвара. Ожидаю увидеть раздражённо искривленные губы или безразличие. Но Алвар по-прежнему хмур, теперь даже мрачен. Смотрит на меня исподлобья, поигрывая желваками, и молчит.