Чтение онлайн

— А вот и муж, который по словам Тарвека меня бросил, — хмыкнула угрюмо. — Ничего не меняется.

Брачный договор был составлен с кабальными условиями, по которым на бедную девушку вешались все долги, притом что приданое и имущество Верлианы переходило в собственность мужа.

Я закусила губу до крови, стараясь не расплакаться. В прошлом супруг бросил меня с кредитами и ушел к молодой любовнице. И только я расплатилась с долгами, как вновь оказалась в ловушке и в более плохом положении. Будто злой рок преследовал, не давая выбраться из липкой паутины обязательств.

— Да что же это такое? — вырвалось со злостью. — Дурная шутка? Проклятие? Почему я и здесь обречена расхлебывать чужие проблемы?

Грошик, услышав мой голос подбежал, хрюкнул и ткнулся носом в лодыжку. Я погладила питомца по голове, пытаясь унять душившие слезы.

— Нет, Грошик. Это не проклятие, нет. Просто… невезение, — прошептала, пытаясь убедить в этом саму себя. — Я справлюсь. Мы справимся. У нас все непременно получится. По-другому и быть не может.

Следующий документ, который попал мне в руки, оказался подуховной записью, в которой указывалось, что Воркан Зейрис, почивший дядюшка Верлианы, завещал ей таверну «Сытый кабанчик» без права перепродажи и отчуждения. Что ж, это был хоть какой-то актив, позволяющий окончательно не пропасть в новом мире. Кстати, подписи заверителя на подуховной и брачном контракте гласили, что поверенный некий Кайл Монтьер скреплял законность документов магической печатью и заверял соответствующим актом, внесенным в реестр города Норград королевства Рондар. На Земле я о таком ни разу не слышала, да и магии у нас не существовало, так что развеялись последние сомнения о дурном розыгрыше. Подделать можно многое, но магию, которую я чувствовала и видела собственными глазами, ничем объяснить невозможно.

Что ж, как в прошлом мире, так и в этом, фамилию мужа оставлять не стала. Теперь я — Верлиана Зейрис. У меня есть Грошик, непонятные пока магические способности, полуразрушенный трактир и дикое желание выжить в новом мире. Но я не просто выживу, я сделаю этот трактир процветающим. «Сытый кабанчик» станет самым популярным местом, где люди смогут насладиться приятным обслуживанием и вкусной едой!

— Клянусь, так и будет! — прошептала сквозь высохшие слезы. — Я буду работать, не жалея себя, но выберусь из долгов и докажу, на что способна одинокая женщина. А потом… Потом разберусь с этим Келлианом Дарвилем. Он еще пожалеет, что довел бедняжку до смерти, бросив на произвол судьбы.

Грошик посмотрел на меня умными глазками и хрюкнул, словно подтверждая мои слова: «Да, хозяйка. Мы справимся. Вместе!». И я ему поверила, ощущая поддержку и непоколебимую веру.

На улице окончательно стемнело, а я не успела толком осмотреться и позаботиться об ужине. Дневная жара ушла, и вместо нее пришла вечерняя прохлада. Рискнула оставить грибы без термической обработки до утра, потому что в полной темноте разбираться с очагом глупо. Собственно, как и начинать уборку. Ругая себя за непредусмотрительность, легла спать, наспех перетряхнув покрывало и пыльный матрас в большой комнате. Единственное, на что отважилась в темноте, — спуститься вниз и запереть двери на засов.

Свернувшись клубочком на пахнущем старостью и плесенью ложе, я обняла Грошика, пообещав себе, что с первых же заработанных денег куплю нормальное постельное белье и хороший матрас.

Думала, что от тревожных мыслей, обычно приходящих по ночам, не смогу заснуть. Место новое, пугающее, незнакомое. Здесь все такое, за что ни возьмись, и я одна против враждебного мира. Но, видимо, сказалась усталость тяжелого дня, потому что сразу провалилась в спасительный сон.

Пробудилась от звонкого крика петуха, звонко запевшего в доме через дорогу. На мгновение пришла в голову мысль, какой умник устроил в общаге птичий двор? Но потом резко нахлынули воспоминания вчерашнего дня, и сразу сделалось тоскливо.

Мышцы затекли от неудобной лежанки, из волос на голове образовался колтун. Умыться бы не помешало и чего-нибудь поесть. К сожалению, в этом мире ни доставок, ни супермаркетов не предусматривалось. Тут даже воду в дом не подвели, а туалет находился на улице, чего уж говорить об остальном? Но разве это повод унывать? Я молода и здорова, а все остальные проблемы решу со временем.

Потянувшись, я размяла мышцы и улыбнулась мирно сопящему Грошику, пригревшемуся у меня под бочком. Осторожно, стараясь не разбудить малыша, поднялась и отправилась вниз, чтобы проверить, как там поживают грибы. Они чуть подсохли и сохранили свежий вид, так что мне оставалось только понять, как устроен розжиг, и сварить супчик. Предположив, что в подогреве и готовке пищи как-то замешана магия, я тщательно осмотрела голыши, сложенные горкой под котелком. С виду обычные, только слегка приплюснутые и с нарисованными магическими знаками на плоской стороне. Я подержала камни в ладонях, пытаясь вызвать в них ощущение покалывания. Не с первого раза, но мне удалось настроиться на то состояние, при котором энергия пульсирует в ладонях. Дальше я с изумлением наблюдала, как сияющий ручеек перетекает в основание голыша, а рисунок на плоской части постепенно начинает светиться. Однако просто напитать камни силой оказалось недостаточно. В основании подставки, где складировались голыши, я заметила две выемки, по форме напоминающие ладони. Коснувшись их, я ощутила, как из меня резко потянуло силу, а в этот момент над горкой камней вспыхнул яркий огонек.

Удивительно! — Я только мысленно ахнула и поспешила снять пустой котелок с треноги. Надеюсь, эти камни не рванут, когда сильно нагреются.

Пока пламя не прогорело, помчала к колодцу, чтобы сполоснуть посудину и набрать в нее воды. Закипела она быстро, не прошло и пяти минут, как водрузила емкость на треногу. Я в это время прошерстила оставшуюся посуду и нашла старый самодельный нож с тупым лезвием. Порезала грибы крупными кусками, листья щавеля тоже промыла и порвала руками на кусочки. Не бог весть какое съедобное сочетание, но выбирать не приходилось. Сюда бы картошечки добавить, специй, морковочки с луком, а то и сметанки, получилось бы объеденье. Но и так желудок издавал голодные трели, пока я суетилась над супом. На запах, который пополз по кухне, прибежал Грошик. Он с любопытством уставился на котелок, явно желая подкрепиться. Только я недосмотрела, что трюфели остались лежать на столе. Едва только отвернулась, как поросенок стащил их, ловко столкнув на пол копытцем, и смачно захрумкал лакомством.

— Грошик, нет! Я же хотела их продать! — воскликнула я, спасая последний недоеденный гриб. — И какой теперь от него толк? — Расстроилась. — Давай хотя бы в суп, как приправу добавлю, все равно ничего другого нет.

Отломила надкусанную половинку и отдала ее поросенку, а оставшуюся часть, как могла, мелко покрошила в котелок. Содержимое на мгновение осветилось золотистым светом и продолжило булькать. Но к неподражаемому запаху готовящейся еды добавился другой аромат с нотками чеснока, мускуса, сыра и грецкого ореха. У меня аж слюнки потекли — так захотелось попробовать.

Собственно, сварился супчик быстро, там ведь только грибы и листья щавеля. Я сняла котелок с огня и отставила в сторону, чтобы остудить, а сама захватила пару уцелевших чашек и ложек и направилась к колодцу, чтобы сполоснуть от засохшей еды и пыли. Однако, выскочив на улицу, увидела неприглядную картину.

Тарвек выволок во двор хрупкую фигурку, бросил в пыль и замахнулся, чтобы ударить. Девчонка лет двенадцати сжалась, закрыла голову руками и дрожала, выслушивая грозные окрики мужика. А он не сдерживался. Сначала выкрутил бедняжке ухо, а потом отвесил такую оплеуху, что девчонка кубарем покатилась по дорожке. У меня сердце зашлось от жалости, и слезы навернулись на глаза, а кулаки сжались сами собой. Не раздумывая ни секунды, опрометью бросилась из трактира через дорогу, оставив чашки на крыльце.

— Что вы творите?! — рявкнула, едва миновала открытые настежь ворота. — Как смеете поднимать руку на ребенка? — Бросилась между Тарвеком и девочкой, закрывая ее собой.

— Не твое дело, девка! Синна — моя прислуга. Воспитываю, как хочу! А ты не лезь не в свое дело, Верлиана! А не то пожалеешь!

— Что-о?! Я пожалею? Это ты сто раз пожалеешь, что связался со мной. Я этого так не оставлю! Жалобу напишу за жестокое обращение с детьми! В жандармерию, вот!

— Пошла вон, голь перекатная! — гаркнул на меня хозяин постоялого двора. — Будешь мне тут указывать! И жандармами не стращай, я их на тебя сам натравлю! А ты пошла прочь со двора! — прикрикнул на служанку. — Ни гроша не получишь! Все пойдет в уплату за разбитый горшок и лучшее вино.

— Идем! — Я протянула девочке руку, помогая подняться.

Она вцепилась в меня, глядя огромными глазами полными слез, и спряталась за спину от Тарвека, намеревавшегося пнуть ее напоследок. Я закрыла девочку собой и смело посмотрела на разбушевавшегося мужика.

— Нет чести в том, чтобы обижать ребенка или того, кто заведомо слабее вас. Это говорит о трусости и подлой душонке, неспособной бросить вызов действительно сильному противнику. Вы — мерзкий человек, и однажды вам придется держать ответ за свои поступки.