Чтение онлайн

Словно подкошенная, Мэри-Бет рухнула на стул. Ей кусок в горло не лез, а мужчина энергично поглощал крекеры и сыр, запивая их горячим кофе. Оцепенение постепенно отступило, и она заинтересовалась новым для себя блюдом. Следуя примеру Винченцо, положила толстый кусочек сыра между двумя крекерами и осторожно откусила, прожевала и глотнула. Необычно.

— Вкусно, — сказала Мэри-Бет, а в ответ услышала лишь неразборчивое бормотание.

Через несколько минут на столе не осталось ни крошки — ни сыра, ни крекеров.

И тогда Винченцо сказал:

— Пора собираться.

— Уже?

— Хочу вернуться в гостиницу до того, как Колетт и остальные объявят поисковую операцию.

— Так позвони им.

— Все равно нужно ехать. Не могу же я появиться у твоего брата в мятой одежде.

— Ленч, — простонала Мэри-Бет.

— Поскольку я уже знаю, куда ехать, давай встретимся на месте. Я привезу всю компанию.

Гл. 13

Ленч прошел без осложнений.

Это было удивительно, учитывая, что за столом присутствовали мегера Колетт и диктатор Саймон, но они на время усмирили свои худшие черты характера.

Под легкие шутки и веселые рассказы гости энергично поглощали сначала суп из щавеля с хрустящими булочками, а потом и салат из курицы и ананаса. Поданное на десерт миндальное парфе вызвало бурю одобрения со стороны сладкоежек. Среди тех, кто восхвалял кулинарные способности хозяина дома, особо выделились голоса Моники, Мэри-Бет и Ника.

Потом оживленная компания перешла в музыкальную комнату, и Моника сыграла «Лунную сонату» Бетховена. Когда последний аккорд растворился в почтительном молчании слушателей, юная пианистка с надеждой посмотрела на Винченцо Бальдуччи. Конечно, о ее таланте твердили и родственники, и преподаватель, но девочке хотелось услышать мнение своего кумира.

— Что ж, — произнес Винченцо, вставая и направляясь к роялю, — ты удивила меня, Моника. Для своего возраста ты играешь необычайно хорошо. Если же оценивать игру в целом, то были некоторые огрехи.

— Понятно.

Моника старалась не расплакаться: великий пианист не оценил ее игру.

— Эй, не унывай, — воскликнул Винченцо. — В твоей технике нет ничего такого, что нельзя исправить продолжительными тренировками. Или ты думаешь, я только сел за рояль, и у меня все сразу получилось?

— А разве нет?

— Мы тренировались часами. Вито, скажи!

— Да, мать безжалостно нас гоняла.

— Если ты хочешь достичь чего-то в мире музыки, тебе придется позабыть о свободном времени, потому что у тебя его не останется. А теперь давай разберемся, где можно было сыграть по-другому.

Винченцо сел рядом с Моникой и приступил к преподавательской работе: он показывал нужное место на нотном ряде, объяснял, в чем она ошиблась, а потом играл правильный вариант.

Вскоре Моника пожаловалась, что у нее не получается «Одиннадцатая соната» Моцарта. Винченцо любезно исполнил это произведение, позволив девочке вблизи наблюдать за игрой профессионала. Потом Моника попыталась его сыграть самостоятельно.

Когда музыка смолкла, Винченцо сначала похвалил юную пианистку, а потом указал на парочку ошибок. Глядя на их склоненные головы, Мэри-Бет размышляла о том, каким замечательным отцом мог бы стать Винченцо. Или уже стал?

Оказывается, она так мало знала о жизни своего любовника, а неуемное желание узнать хоть что-то личное убивало ее. Значит, придется порыться в Интернете.

Вдруг Колетт прервала свой разговор с Даниэллой и направилась к роялю. Когда же она положила ладонь на плечо Винченцо и зашептала ему на ухо, мысленно Мэри-Бет рванулась вперед, чтобы оттолкнуть навязчивую особу.

В действительности же Мэри-Бет осталась сидеть. Внешне невозмутимая, она пыталась справиться с чувством, которое овладело всем ее существом. Однако старая, как мир, ревность была слишком сильна.

Но как? Почему? Неужели она влюбляется в Винченцо? Или уже влюбилась?

Нет-нет! Просто слегка заигралась, вот и все. Даже в детстве Мэри-Бет не любила делиться игрушками. А до своего отъезда Винченцо принадлежал исключительно ей одной.

Но вот мужчина поднялся, устанавливая дистанцию между собой и невесткой, и сказал:

— Ты абсолютно права, Колетт. Нам пора.

— Уже? — разочарование не только слышалось в голосе Моники, но и отразилось на ее личике.

— Да, у нас сегодня еще концерт.

— Я понимаю. — Превозмогая непривычное смущение, Моника спросила: — А я могу задать вам один вопрос?

— Да, — улыбнулся Винченцо, уже ответивший более чем на несколько дюжин вопросов.

— Но пообещайте ответить честно.

— Обещаю.

— Я хочу принять участие в международном конкурсе, который проводит фонд Ван Клиберна. Для любителей, конечно, — смущенно добавила девочка, испугавшись, что Винченцо Бальдуччи подумает, будто она замахнулась на академическое исполнение. — Как вы думаете, я не слишком самоуверенна?

— У тебя обязательно все получится, Моника. Ты, главное, помни одно: мастерство исполнения зависит от таланта, но в большей степени оно определяется усилиями, которые ты приложишь во время тренировок.

— Да, я понимаю, — ответила Моника, а глаза ее лучились счастьем: ее кумир верил в нее.

— Удачи в конкурсе, — Винченцо еще раз улыбнулся своей юной почитательнице и направился к Мэри-Бет.

Она же поднялась из кресла, в котором просидела последний час, и пошла ему навстречу.

— Мы встретимся сегодня? — тихо, чтобы никто другой не услышал, спросил Винченцо.

— Да.

— Это тебе, — он вручил ей крошечный листочек, сложенный вдвое, до этого хранившийся в кармане его пиджака.