Чтение онлайн

— Я же говорил! — воскликнул Окассен. — На нас всех тут наводят порчу. Это Урсула колдует, а может и Бастьен заказал приворот у какой-нибудь ведьмы!

— Не говори глупостей! — рассердилась мадам Бланка. — Ты сам виноват. Перепугал Николетт, когда волок её по земле, как воровку, а потом бил. От испуга она и захворала!

Окассен даже не возразил ничего, только понурил голову и сел писать письмо отцу Року. Он попросил прислать ему какого-нибудь монаха, почитаемого святым. Вскоре приехал некто брат Оноре, совершенно лысый старичок со сморщенным жёлтым личиком. Он постоянно улыбался беззубым ртом, как годовалое дитя.

— По-моему, он малость придурковатый, — сказала Урсула на ухо Николетт.

Брат Оноре почитала молитвы над Николетт и освятил все помещения в усадьбе, включая дворовые постройки. Окассен стал рассказывать ему о своих кошмарах, но брат Оноре только пожал сухими плечиками:

— И Христу были дьявольские видения, сын мой. Это нечистый искушает нас.

Он выбрал в качестве платы за лечение самого толстого барашка, которого мадам Бланка откармливала к рождеству. Она разворчалась на сына, тем более, что молитвы ничуть не помогли Николетт. Но она старалась есть через силу, чтобы не привлекать к себе внимания.

Окассен выпросил у аббата святцы и, сидя по вечерам у огня, листал их, выбирая имя святого покровителя для ребёнка.

— Как тебе больше нравится — Юрбен или Лоранс? — спрашивал он у Николетт.

— Как хочешь, — отвечала она, не поднимая головы от шитья. — Сына называет отец. А я назову, если будет дочь.

— Не будет, — смеялся он, отбрасывая волосы со лба, чтобы не мешали читать. — У меня будет только сын.

А Николетт было всё равно. Она никогда не мечтала о будущем ребёнке, не воображала, каким он будет. Она даже не пыталась вычислить срок родов, как это делали все знакомые женщины.

Рамонтен приехал незадолго до рождества, и ничем не смог обрадовать Бастьена. Архиепископ Реймский сказал, что между Окассеном и Николетт нет кровного родства, а значит, нет повода для развода. То, что Николетт не желала этого брака, тоже не причина, так как при венчании она сказала: «Да». Узнав, что Николетт беременна, архиепископ предупредил Рамонтена, что ни один суд, ни светский, ни церковный, не разведёт её с отцом ребёнка.

Бастьен погрузился в смертную тоску. Он пил два дня подряд, пока один из пожилых стражников не сказал ему участливо:

— Что ж вы убиваетесь зря, мессир де Суэз? Любите девушку, так украдите её. Так всю жизнь делалось, и никакие законы тому не помеха.

— Ты хочешь, чтобы меня отлучили от церкви, Любен? — мрачно спросил Бастьен.

— Ну, отлучат на пару недель, это не смертельно, — усмехнулся тот.— А потом заплатите, кому надо, и отлучение снимут. Мой дядя украл жену у собственного соседа. И прожил с ней до конца жизни.

Оказавшийся рядом Шалон рассказал более интересную легенду из жизни королевы Анны, правившей во Франции триста лет назад. Похоронив мужа, она состояла регентшей при собственном сыне. И был у неё возлюбленный — женатый граф.

Чтобы обвенчаться с вдовствующей королевой, граф просто-напросто выгнал опостылевшую супругу из дома. Все законы, и церковные и светские были нарушены. Но граф и Анна остались вместе, и жили долго и счастливо.

— Вижу, другого выхода, и правда, нет, — заключил Бастьен. — Придётся увезти Николетт тайком, а если кузен погонится за нами — даже убить его.

— Вот это по-мужски! — воскликнул Шалон. — Я с тобой, дружище!

Как всегда, Бастьен остановился в замке Ролана де Суэз. Конечно, он не раскрыл дяде истинных целей своего приезда. Сказал, что по приказу герцога вербует новых людей в гарнизон. Но кузену Альому, с которым дружил с отрочества, рассказал за кубком вина.

— Ей-богу, мне по душе твой замысел! — одобрительно сказал Альом.—Слишком мало люди совершают отчаянных поступков в наши дни. Все стали трусливы, как монахи, думают только о скотине, землях и молитвах. Хочешь, я буду тебе помогать? Я не люблю Окассена.

— Не стоит рисковать, братец, — твёрдо сказал Бастьен. — Людей у меня хватает, а дело это незаконное, и неизвестно, чем закончится.

Шла святочная неделя, в замок Суэз съехалось много гостей. Среди них был и маркиз де Гюи. Увидев Бастьена и его людей, он сразу смекнул, что это неспроста. Понадобилось только дать пару монет оруженосцу Шалона, и весь заговор стал известен Гюи. Он оставил Мелинду в замке, а сам немедленно отправился в Витри.

— Я от души хочу помочь вам, — сказал он Окассену, приложив руку к сердцу. — Мы с вами дружим, но мне до сих пор покоя не даёт мысль о том, что по моей косвенной вине погиб ваш отец. Да и супруга моя повела себя некрасиво, потворствуя блуду...

Он увёл Окассена во двор, где никто не мог их подслушать, и рассказал о замысле Бастьена. Окассен побледнел, как смерть, глаза его налились немыслимой злобой.

— Я сейчас поеду туда! Я изрублю его в куски! — задыхаясь, проговорил он.

— Не надо горячиться, дружок! — хитро прищурив свой единственный глаз, сказал Гюи. — Во-первых, ещё неизвестно, кто кого изрубит. А во-вторых, надо устроить дело так, чтобы не подставлять самого себя. Дайте ему вызвать вашу супругу из дома. Пусть он вывезет её из деревни. Мы должны поймать их с поличным.

— Да, но вдруг мы не догоним? — встревоженно спросил Окассен.

— Я со своими ребятами устрою засаду у каменного креста на дороге. И они прилетят прямо в мои тёплые объятия!

Гюи закончил с гнусной усмешкой:

— Знаете, какое наказание положено по закону за похищение чужой жены? Пожизненное заключение, вот так, любезный Витри!

Соблюдая осторожность, Бастьен не поехал к Николетт сам. Он послал девчонку из Суэза к Урсуле, якобы за лекарством от желудка. Девчонка принесла с собой письмо от Бастьена.

Окассен пристально наблюдал за Николетт. Погружённая в свою вечную апатию, она не замечала этого. По робкой улыбке, появившейся вдруг на губах жены, Окассен сразу понял, что она получила весть. И тут же отослал гонца к Гюи.

Засаду у каменного креста установили ещё до рассвета. А утром Николетт спросила мужа, можно ли ей сходить к вдове Марго, купить мареновой краски для тканей.

— Конечно, иди, — ответил Окассен. — Лекарь говорил, что тебе полезно гулять.

Он улыбался, как обычно, колко и хитро. Николетт, привыкшая к его усмешке, не придала этому значения. Надела тёплый плащ и шапочку с мехом, никаких вещей брать не стала, чтобы не вызвать подозрений. Бастьен купит всё, что ей понадобится. Главное — уехать подальше, пока дома не заметили её отсутствия.

Николетт шла обычным шагом, пока усадьба Витри не скрылась из виду, а потом побежала. Вся слабость её прошла, она чувствовала такой прилив энергии, что могла бы сейчас, кажется, добежать до самого Парижа.

Бастьен ждал её в том самом месте, где они встречались в свою благословенную весну. Он стоял под парой чёрных тополей, растущих у дороги, его люди укрылись в ближайшем леске.

— Любимый! — задыхаясь от быстрого бега, проговорила Николетт.

Бастьен быстро поцеловал её в губы и подсадил в седло, сам вскочил позади. Негромко свистнул. Шестеро всадников выскочили из леса и поскакали за ним.