Чтение онлайн

– Пра "тяжёлую" воду слыхаали? Изаатопы в'даарода - тритий, там, дейтерий, каароче...

И тоже принялась, стоя, добавлять жидкости в Сену.

Русалки вдруг забеспокоились и, оглядываясь в сторону противоположного берега, стали одна за другой поспешно скрываться в чёрной глубине. С той стороны по воде, яко по суху, приближался странный субъект.

Секс-машина Судного Дня поправила на носу очки, сощурившись, пригляделась, и вспомнила:

– Каагда нас сюда заабрасывали, мы на той старане речки балаган видаали, типа шапито. "Цирк дю Солей" называется. Акробат, может, йихний какой заблудился...

Когда водоходец приблизился, Путтипут разглядел, что одет он в светло-коричневую пижаму, в какие в гуманоидариуме имени Сербского наряжают пленных инопланетян. На нагрудном кармане пижамного жакета красовалась свежая нашивка с изображением кролика. Путтипут возмутился разгильдяйству и халатности руководства гуманоидариума, допускающего подобные выходы подопытных гуманоидов за периметр спецучреждения, и такое вот беспризорное хождение-брождение по Гейропе. Не переставая писать в реку, он окликнул бродягу:

– КТО ТАКОВ?

Водоходец отвечал негромко:

– Йешу ха-Ноцри, Жезю-Крист, Йезус Крыстос, Хэсус Кристо, Ешуа Машиах, Эль Маси Хайеси, Йесу Тиду, Йесу Кирисуто, Хазрети Иса, Джизас Крайст... Можно звать просто - Иса Юсуфович, сын Марьям.

– ФАМИЛИЯ?!

– Богов.

"Либо у меня глюки, либо - Второе пришествие!
– рассудил про себя Путтипут.
– Клонировали-таки его ссаные бельгийцы!"

Ущипнув себя за нос ещё, он решил задать проверочный вопрос: "Начнёт вокруг-да-около - самозванец".

– А скажи, Юсуфыч, кто я?

– Тень своих снов, - отвечал водоходец.
– Отражение своих выдумок.

"Ну, допустим...
– с обидою подумал Путтипут.
– Спрошу-ка лучше о моём недуге..."

Не успел он устно сформулировать вопрос, как гуманоид в пижаме объявил:

– Голландская болезнь в тяжёлой форме. Чтоб излечиться, надо поме...

– ТЫ ДОКТОР, ЧТО ЛИ?!
– заорал, перебивая, Путтипут.
– ЧТО ТЫ В ЭТОМ СМЫСЛИШЬ?!

И, продолжая писать в Сену, задал водоходцу вопрос с подвохом:

– Скажи: сколько бабок, по версии "Forbs", я уже наскирдовал?

Путтипут знал, что "Forbes" сознательно исключает из своего списка диктаторов, узурпаторов и членов царских семей, приобретших состояние исключительно в результате присасывания к кормилу власти или к трубе национального достояния, что, в принципе, однохренственно.

Иса Юсуфович не стал называть неопубликованных в "Forbes" цифр, а ответил уклончиво:

– Что пользы тебе, если приобретёшь весь мир, оформишь его на подставных виолончелистов, а душу свою...

– СО СВОЕЙ ПОЛЬЗОЙ Я САМ, КАК-НИБУДЬ, РАЗБЕРУСЬ!
– перебил Путтипут, не прекращая писать в Сену.

Вокруг него, тем временем, собралась толпа не только клошаров, но уже и жандармов, и полицейских.

Иса Юсуфович пожал плечами:

– Пятьдесят миллиардов баксов, или двести пятьдесят, не помогут чьим-то душам в телах твоих отпрысков отработать их собственную карму в подлунном мире. И представь себе сюрприз, когда твоё сознание отделится от изношенного тобой белкового скафандра, и отправится домой - в Царство Небесное! Тогда и поймёшь, ЧТО пользы...

– Le profit est mеme, q"enculer les moushes! (Польза та же, что трахать в жопу мух!) - вмешалась в разговор клошарка с разноцветными фингалами.

Путтипут заметил, как рядом появились желтолицые гуманоиды в красных мантиях и жёлтых жилетах с закрылками в форме ушей слона. А вот, как по воде отошёл гуманоид в пижаме с эмблемой кролика - не заметил.

Толпа, вокруг писающего в Сену Путтипута, всё прибывала, и кто-то закричал:

– PUTTIPUT PARACLETUS!

"Путтипут Параклетос... В Бастилии, - смекнул он, - доктор Стржемббельс, не выдержав пыток, раскололся! Бедолага..."

Путтипут попробовал отпираться:

– Ихь нихт Путтипут! Ихь бин клошар Мойшэ Гайe!

"Нет! Как там правильно? Гога, Гоша, "Майский чай"..."

– ОТСТАВИТЬ! Не Мойшэ Гайe, а Гошэ Майe!

Но его не слушали. Гуманоиды в жёлтых жилетах и бордовых мантиях-орхимжи - это были тибетские ламы - плотно обступили его и, тыча в него пальцами, закричали:

– МЫ НАШЛИ ИНКАРНАЦИЮ КОРОЛЯ ФРАНЦИИ!

А он, и Кузькина Мать, стоя на парапете в обнимку, всё продолжали писать в Сену. Путтипуту самому это бесконечное писание стало казаться несколько странным.

Прираставшая же поминутно толпа ликовала. Защёлкали вспышки камер журнализдов. Подоспевшие телевизионщики включали софиты и микрофоны. Подошёл и заиграл военный оркестр. Появились два вертолёта жандармерии, с которых на Путтипута с Кузькиной Матерью направили лучи прожекторов. А те всё писали и писали с парапета в Сену.

Тем временем, на улицах Парижа и других городов началось всенародное ликование.

– VIVE LE ROI! (Да здравствует король!) - кричали французы со всех сторон.

Экзальтированные француженки бросались обнимать и целовать французов, потом других экзальтированных француженок, потом менее экзальтированных француженок, а потом - всех подряд незнакомых прохожих.

– НОВОМУ КОРОЛЮ ФРАНЦИИ - САЛЮТ!

В ночном небе расцвели невиданные до сего дня фейерверки. Из Елисейского дворца примчался кортеж только что сложившего свои полномочия президента Республики. Выйдя из лимузина, последний президент воскликнул:

– ДА ЗДРАВСТВУЕТ КОРОЛЬ ФРАНЦИИ ПУТТИПУТ ПЕРВЫЙ!

Путтипуту вспомнились досье КГБ на французских королей - разных там Людовиков и Карлов, носивших какие-то несерьёзные титулы, вроде: "Лысый", "Заика", "Толстый", "Короткий", "Кривой", "Безумный", "Сварливый", "Ленивый" и тому подобное. От этого он поморщился и, на всякий случай, поинтересовался у только что сложившего полномочия президента Франции:

– Какой титул будет у меня?

– PUTTIPUT INOUBLIABLE (Путтипут Незабвенный).

– ИНУБЛИЯБЛЬ...БЛЬ!
– задумчиво повторил Путтипут, продолжая, в обнимку с Кузькиной Матерью, писать в Сену.

– БЛЬ-БЛЬ! Чёрт возьми, красиво! Как, впрочем, всё у этих гламурненьких французиков...

Теперь он мог снять с себя очки а-ля Леннон, или а-ля Берия, с синими стёклами а-ля кот Базилио, и отклеить накладную бороду из реквизита переименованного КГБ. Вслед за этими шпионскими атрибутами в Сену должно было полететь многострадальное пальто доктора Стржемббельса, но левая рука Путтипута была занята Машиной Судного Дня, и снять пальто не получилось.