Чтение онлайн

Наскрёбышев поставил галочку в блокноте и перешёл к следующему пункту:

– Дальше по легенде - имя-фамилия. В смысле - псевдоним.

Память Путтипута, подобно картотеке 5-го отдела КГБ, в котором он когда-то следил за диссидентами, стала быстро перебирать подряд разные накопившиеся фамилии: "Привалов, Осепашвили, Ченцов, Модров, Бахман, Риттер, Туровер, Ибрагимов, Тюришев, Суворов, Лескина, Болдырев, Салье... Салье?! Хорошая французская фамилия... Но, всё не то..."

– Ржевский!
– щёлкнул пальцами Путтипут.
– Просто, "Ржевский"...

Доктора и начальник переименованного КГБ переглянулись. А доктор Глеббельс заметил:

– Ржевский, Вадим Вадимович, французов бил. И бил жестоко. Они могут и припомнить...

– Д"Артаньян!
– выпалил Наскрёбышев первую пришедшую на ум французскую фамилию.

– Раскусят, - отклонил Путтипут.
– Как пить дать, раскусят!

– Тогда... может быть... Дурдоньян?
– предложил Наскрёбышев.

Доктор Глеббельс развил эту идею:

– Дурдоньен Дурдоньянович Дурдоньян, собственной персоной.

– Не пойдёт, - отклонил этот вариант Путтипут.
– Сразу догадаются, что я с Дурдониса.

– Тогда, может... Квазимода?!
– выпалил генерал, непонятно откуда знакомое ему имя.

– Фи-и!
– наморщил нос доктор Стржемббельс, слыша нечто из ряда вон негламурное.
– По-французски правильно говорится: Ка-зи-мо-до. Ударение на самый конец: Ка-зи-мо-до.

– Это ж надо было так Квазимоду испоганить!
– возмутился Наскрёбышев.

– Бомжу, в смысле, клошару, - предложил доктор Глеббельс, - лучше бы подобрать имя простое и короткое.

– Верно!
– согласился Наскрёбышев.
– Саша, Миша, Лёша... а ещё лучше - Гоша!

– Почему, Гоша?!
– удивился доктор Глеббельс.

Генерал нарочно пропустил вопрос, и ностальгически продолжил:

– А всю операцию назвать "Париж слезам не верит". Помните, в том кино был Гоша, он же Гога, он же Георгий Иваныч? И ещё там была Катя...

Доктор Глеббельс заметил:

– Назовите уж тогда операцию "Выходила на берег Катюша"...

– ...на высокий берег Сены, на крутой...
– напевно подъелдыкнул доктор Стржемббельс.

– Сена, сено...
– сморщил нос генерал.
– Ещё бы Соломой речку свою назвали!

– Звучит, как Сээн, - просветил Наскрёбышева доктор Стржемббельс.
– Не от слова "сено", а от слова "Seine" - "Cвятая".

– Отставить пререкания!
– приказал Путтипут.
– К Парижу уж, небось, подлетаем, ещё оценку оперативной обстановки проводить, а мы на псевдониме застряли!

Тут доктор Стржемббельс предложил примирительный вариант:

– "Гоша" по-французски может звучать, как "Гошэ". Легко запомнить: Гоша, он же Гога, он же Георгий Иваныч, он же Гошэ.

– Пойдёт!
– одобрил Путтипут.
– А фамилия?!

– Гошэ Майе, клошар франсэ. Легко запомнить: Майе - май-месяц, месяц май.

– Утверждается!
– одобрил Путтипут.
– Дальше! Пароли, явки. Есть предложения по паролю?

– "Пажи не вызваны, борзые не готовы", - предложил вариант пароля доктор Стржемббельс.

– А отзыв?

– "Нет света. Весь Париж - как кладбище ночное!"

– Сам придумал?

– Французская литература, - признался Стржемббельс, - пятый класс спецшколы.

– Поехали дальше! Явки, тайники, закладки - где будем устраивать? Достопримечательности у них есть? Памятники там всякие, мавзолеи, лобные места?

Генерал Наскрёбышев в молодости, по делам тогда ещё не переименованного КГБ, бывал в разных столицах Гейропы, и сейчас рапортовал:

– Есть, Вадим Вадимыч! Есть, у них памятники! Я видел памятники "Писающему мальчику", "Писающей девочке", "Писающей собачке", "Писаю...

– ДА ОНИ, ЧТО?!
– возмущённо перебил его Путтипут: - ВСЕ?! ПОГОЛОВНО?! ИЗВРАЩЕНЦЫ?! О-о-от же разлагается грёбаная Гейропа!

– Нет, не все ещё там, Вадим Вадимыч, извры, - заступился за Гейропу доктор Глеббельс.
– Это в Бельгии, в Брюсселе, все памятники писающие. А в Париже достопримечательности куда пристойней.

– Виноват!
– спохватился Наскрёбышев.
– Точно, Вадим Вадимыч, это бельгийцы извры! А у французов, Вадим Вадимыч, достопримечательности такие: Пляс Пигаль, Булонский лес...

– И, что у них в лесу? Партизаны?!

– Ох, Вадим Вадимыч, - вздохнул Наскрёбышев, обтирая лицо платком, - уж лучше б партизаны! Там вдоль дороги... под плащами нараспашку... дядьки голые стоят! И тишина-а-а!

Путтипут вжал голову в плечи и оглянулся на доктора Стржемббельса. Тот в подтверждение кивнул. И добавил:

– А на площади Пляс Пигаль, Вадим Вадимыч, зимой - в шубках нараспашку, а летом - в плащиках нараспашку... тётьки голые стоят! И тишина-а-а!

Путтипут растерянно почесал репу:

– Вы это! слышьте!... вы меня не пугайте!

Стараясь взять себя в руки, он пощупал значок заслуженного чекиста под лацканом пиджака. И презрительно скривился:

– Придумали... писающие гейропейские ценности! Погодите!! Вот, пописает на вас Кузькина мать!!!

Он покачал кумекалкой и спросил:

– А что, нормального-то у них, ничего нет? Типа, Мавзолей Владимира Ильича Ленина...

Доктор Стржемббельс, вспоминая, наморщил лоб:

– Мавзолея нет, а есть могилка Наполеона Карловича Бонапарта. А Ленин... Ленин... Есть банк, в котором товарищ Ленин денежки хранил, которые товарищ Сталин с товарищем Камо разбоем добывали, и в Париж товарищу Ленину посылали. Банк называется "Лионский кредит". Можно посетить...

– Отставить экскурсии!
– отрезал Путтипут, вспомнив, чему его учили в Краснознамённом институте имени товарища Андропова, а именно в 101-й Школе КГБ: - Помимо паролей, нам нужны ещё кодовые фразы для связных - означающие: "закладка заложена" или "надо передать контейнер".

Наскрёбышев отчеканил:

– "Мне нужно передать тебе билеты". Или, "Я забыл у тебя зонтик". Или, "Ты просил купить книгу"...

– ...или, "Как пройти в библиотеку?" - подъелдыкнул доктор Стржемббельс.

– Пойдёт!
– согласился Путтипут, и подытожил: - С паролями и явками разобрались. Резидентура под Мостом Инвалидов. Решили. А СВЯЗНЫЕ?! Про связных, забыли?!

– Ох, Вадим Вадимыч!
– сжал кулаки Наскрёбышев и удручённо покачал головой: - Всех наших связных ихняя контрразведка, как облупленных, знает. Новых надо засылать... Может, этих, новеньких - связисток из разведшколы - "Толстушку", "Коротышку" и "Худышку"?