Чтение онлайн

"Э-э...
– отметил про себя Гриша, - да тут не код, записанный в подсознание, тут круче - взрывчатка в мозгах! Девушкология постулировала, что девушки падки, прежде всего, на знаменитость. Во-вторых, на богатство; в-третьих, на брутальный голос и крепкий торс; в-четвёртых, на какой-нибудь талант; в-пятых, на интеллект. А всё не так!"

Собеседница графинюшки подытожила:

– Когда происходит попадание в физиотип, успокоить может только подчинение императиву Природы...

– Не честь?! Не совесть?!
– всерьёз возразила Анна Фёдоровна.

Тут дёрнулась Тася и прошипела Грише в ухо:

– Заумные сс...! Они мне надоели!

Она оглянулась, убеждаясь, что в хвосте автобуса есть пара-тройка свободных мест, поднялась и скомандовала:

– Пошли!

Гриша не двинулся. Почему он должен безропотно ей повиноваться?! Почему она от него этого ждёт?! Он отрицательно мотнул головой. Она стала протискиваться между его коленями и спинкой впередистоящего сидения, с лицом, окаменелым от злости. А он вспомнил, что видел уже это каменное выражение её лица в Новый год - в самый первый момент, когда только вошёл, и со всеми здоровался. Но тогда самое первое и неприятное впечатление вмиг потонуло в "Песнярах" и "Самоцветах" из телевизора, в конфетти из хлопушек, бенгальских огнях, ароматах живой ёлки и духов, а ещё - в ароматах завитых и уложенных волос, ароматах шей и подмышек валооких гурий, и в массе прочей праздничной мишуры. Как же он мог это каменное выражение её физиономии забыть?! А сейчас... мы ведь не ссорились! Никто ни с кем не ссорился. Просто я не должен подчиняться её командам. Но она отсела. "Она не со мной!" Гриша обернулся. Тася сделала вид, что намерена спать. "Она не со мной!"

Гриша мысленно перенёсся в исходную точку - в утро Первого января. "Что это было?
– спросил он себя. И ответил: - Механический процесс возвратно-поступательных движений челночно-поршневого типа... зимней ночью, часа в три. А что было до ЭТОГО?! Девушкология, АУ-У! Первый взгляд, был?
– Нет. Вспышка, была?
– Нет. Знакомство, было?
– НЕТ! Общение, было?
– Никакого! Сближение, было?
– Нет! Нет! Любовь?
– ОТКУДА?! НЕТ! А что, было-то?! Пьянка?
– Да. Троение в глазах?
– Да. И "беспорядочные связи", как это называла школьная директриса?
– ДА. Бобрик называет это - "факнулись". Кто она мне? Возлюбленная?
– НЕТ! Бобрик таких своих "беспорядочных связных" называет трали-валями, кобылками, матрёшками, факушками..."

Вернувшись вечером в город, Гриша и Тася, не разговаривая, спустились в метро и без прощаний разошлись по разным вагонам.

23. Французский поцелуй

Грозовой шквалистый ветер из-под низких чёрных туч обрушивается на гуманоидариум. Сверкает молния и раздаётся такой силы удар грома, что на всех этажах подпрыгивают полы. Мордастый аллирог разгибает здоровенный кулачище и грозит пальчиком нам, пленникам:

– Пятая, вы, колонна! Это на вас гневается дурдонский государь!

– Госудагство - это холодное чудовище!
– замечает товарищ Нинель. И добавляет: - Так говогил товагищ Кагла-Магла!

От тёмного угла за умывальником отрывается тень, шагает в центр палаты, прыгает к окну и орёт так, что слышно за километр и на улице:

– МАТЕРИ! ПРЯЧЬТЕ СВОИХ ДЕТЕЙ, ЕДВА ЗАВИДИТЕ ГОСУДАРСТВО! ДЕВУШКИ, ПРЯЧЬТЕ ЮНОШЕЙ В ПЕЩЕРЫ, ЕДВА ПОКАЖЕТСЯ ГОСУДАРСТВО!

И все узнают тень, это - Председатель Земного Шара. А он скандирует в окно:

– СВОБОДА ПРИХОДИТ НАГАЯ,

БРОСАЯ НА СЕРДЦЕ ЦВЕТЫ,

И МЫ, С НЕЮ В НОГУ ШАГАЯ,

БЕСЕДУЕМ С НЕБОМ НА ТЫ...

Не успел он это произнести, как появилась Она! Её сразу все увидели - совершенно нагую, светозарную и прекрасную, с охапкой крупных нежно-алых махровых тюльпанов.

– Свобода...
– восхищённо прошептал изумлённый Председатель Земного Шара.

Да! Мы все её тоже узнали, - она же нам всем была родная и ВОЖДЕЛЕННАЯ! И все потянули к ней руки.

– СВОБОДА!
– завопили мы, пленники.
– СВОБОДА!!

Она повернулась ко всем спиной - изумительно красивой спиной цвета слоновой кости. И высоко, через голову, резко - традиционным жестом невесты - бросила нам тюльпаны, охапку вразлёт. И каждый поймал по цветку - и Председатель, и Даня-Дандан, и Папа Хэм, и все-все, и Курочка, и товарищ Нинель, и я, и даже мумия Ватсьяяны Малланаги.

Дверь палаты открывается, и аллироги вкатывают неподвижного Дельфийского Оракула. За каталкой следует доктор Лектор в сопровождении старшей сестры и миловидной Ады. И видят нашу Вожделенную Свободу. А она хватает первую попавшуюся простыню, взмахивает ею, как знаменем, и взлетает на подоконник. И снова, будто над баррикадой, взмахивает знаменем и легко проходит сквозь стальную сетку, двойную решётку и стеклопакет.

– СВОБОДА!!!
– орём мы, пленники.

– Полечу за моей сестрой, - сообщает Свобода.

– Ктоо-кто-кто она?!
– спрашивает Курочка Ряба.

– Узнаете.

– Какая она?!
– спрашиваем мы с товарищ-Нинелем.

– Увидите. Мы вернёмся вместе...

Она снова взмахивает знаменем-простынёй и растворяется в грозовом вихре. Небо за окном вспыхивает от молнии, раздаётся страшный громовой удар.

Резидент Миллер взбирается на подоконник, до колен спускает пижамные штаны и бесстрашно выставляет свой двуглавый навстречу буре.

Доктор Лектор пытается установить с ним диалог:

– Зачем вы выставили свои пенисы в окно?!

Но Генри ему не отвечает, а орёт чёрной туче:

– E-E-EY! YA KLADU NA TEBYA IH OBA!

– Что происходит?!
– возмущается доктор.

– Поо-поо-политическая демонстрация!
– горделиво заявляет ему Курочка.

Все пленные инопланетяне следуют примеру Генри, спускают пижамные штаны вместе с исподним, запрыгивают на подоконники, а кому не хватило места - на столы и табуретки.

Доктор сплёвывает и ворчит:

– Дурдонский бунт, бессмысленный и бес...

– ...беспоо-поо... беспорточный!
– поддерживает Курочка.

Из солидарности с моими товарищами я тоже запрыгиваю на подоконник и освобождаю от пижам Лучшего Друга, чтобы устремить его в открытое окно навстречу зловещей грозовой туче, олицетворяющей сейчас всё дурдонское зло.

Доктор Лектор топает ногами и орёт:

– ИМЕНЕМ ВЕРХОВНОГО МЕРКАДЕРА, ПРЕКРАТИТЬ!!

И тут он видит моего Лучшего Друга, уже дотянувшегося до тучи и готового, вот-вот, вспороть её. Доктор падает в обморок. Старшая сестра нащупывает в кармане балахона флакон нашатыря, но заворожённая зрелищем, брызгает раствор аммиака доктору в рот, а не в нос. И Ада тоже загипнотизирована.

Только Трёхфаллый притворно морщится:

– Да кого сейчас удивишь двадцатиметровым?!

– А ты не завидуй!!
– обрывает его старшая сестра.

Небо над нами взрывается громом вновь, акустическая волна сбрасывает резидента с подоконника, и он едва спасается от чудовищной огненной змеи в триллиард киловольт. И этот поцелуй Неба достаётся не Генри, а моему Лучшему Другу. Само собой, мы с ним вместе падаем. И я не ощущаю боли! Не чувствую НИ-ЧИ-ВО. Зато вижу движущиеся скелеты пленных инопланетян - моих собратьев по гуманоидариму. И вижу скелет доктора Лектора. И скелет старшей сестры, и широкие кости таза самки-аллирога Ады. И скелеты мордастых аллирогов. И отчётливо вижу их внутренности, и всё содержимое их желудков...