Чтение онлайн

Че-кист-ский секс -

На-ган за-су-ну в ко-бу-ру,

Че-кист-ский секс -

По-ща-ды от меня не жди!..

Наскрёбышев достал из папки чертёж, в заголовке которого значилось "Будуар "ФОНТАНЫ РАЯ".

– На прошлой неделе Объект "Куколка-балетница" посетила частную мебельную фабрику "Спальни на заказ для домашнего порно". Мы допросили владельца, и он дал признательные показания: Объект "Куколка" выбрала и оплатила нестандартную спальню из серии "Сексодромы с турбонаддувом"...

Путтипут щёлкнул пальцами: "Мы с тобой, милая, и турбу наддуем, и много чего ещё наддуем, где-ньдь в Париже! А ещё в бананово-лимонном Сингапуре..." И про себя напел:

В опаловом и лунном Сингапуре...

Когда под ветром ломится банан,

Вы грезите всю ночь на желтой шкуре

Под вопли очень диких обезьян.

А в слух изрёк:

– Я долго жил и многим насладился. Обратно же, она дитя, а я не молод...

Глянулся в зеркало, и поэтически изрёк:

– С тростинкой рядом дуб...

Наскрёбышев закатил глаза к потолку и гласом бессердечного истукана доложил:

– Вадим Вадимыч, там дальше в досье имеются фотографии мужа Объекта "Куколка" - в фас, в профиль, сидя, лёжа... Рост утром: метр,87; вечером - метр,86. Носит причёску под позднего Брюса Уиллиса. Улыбчивый. Особая примета: непубличный...

Путтипут обернулся и поглядел на Наскрёбышева так, будто вся скорбь бренного мира сгустилась и пала на хрустальное дно его кристального существа. У него возникло ощущение, будто в лицо ему бросили не перчатку, нет, а мокрую варежку.

"И велик Путтипут, а от малого комара страдает", - мысленно посочувствовал шефу Наскрёбышев. И стал успокаивать шефа:

– Да не расстраивайтесь, Вадим Вадимыч! Первому - оно, конечно, ягода краснее. Зато последнему - тропа глаже!

Зависла пауза. Путтипут тарабанил ногтями по столу, а потом дрожащими пальцами стал отворачивать от себя фотокарточки "рубашкой" вверх.

Генерал решил его подбодрить:

– Вадим Вадимыч, имеется план квартиры, где прописана Объект "Куколка". Это я к тому, что и план сортира, на случай... ну, вы поняли... также имеется. Тесноват, зараза, поэтому габариты мы указали в дециметрах, на случай, если... ну, вы поняли...

В Высшей школе меркадеров на кафедре Лицензированных убийств преподавались аж целых два учебных курса: "Убийства профилактические" и "Убийства показательно-наказательные". На лекции "Сортир, как идеальное место, чтобы замочить" профессор в штатском диктовал слушателям:

– Утром стол - вечером стул. Вечером стол - утром стул. Французики говорят "Шерше ля фам", а мы, меркадеры, говорим: "Шерше сортир".

Путтипут тряхнул головой, будто стряхивая навязчивую идею, и Наскрёбышев продолжил его утешать:

– Как учил заслуженный чекист товарищ Берия, "муж не стенка, может и подвинуться".

Путтипут помнил и другое железное правило товарища Берия: если стенка не идёт к мужу, то муж идёт к стенке. И отрицательно замотал головой:

– Товарищ Наскрёбышев! Помните, дедушка Ленин говорил дедушке Сталину: мы пойдём другим путём! И вот, каким: призовём-ка мы Объект "Куколку" в разведшколу переименованного КГБ! Якобы, в связи с обострением международной обстановки!

Идея генералу понравилась, и он стал её развивать:

– Да, в связи с приближением враждебного блока НАТО к атмосфере нашей планеты, и всё-такое, на курсы связисток, радисток... короче - диверсанток!

Он цокнул языком, вспомнив молодость:

– Помните, Вадим Вадимыч, когда я в логове Абвера служил под псевдонимом "Йоган Вайс", у меня там, в разведшколе одна курсанточка была - кличка "Спица". Так мы с нею тако...

Путтипут перебил его:

– Чтобы не вызвать подозрений, придётся, для отвода глаз, призвать в разведшколу всех троих!

– Кого?!
– не понял Наскрёбышев.

– "Кого-кого"!! Этих - Клариссу Гузеевну с Мимозой Сябитовной!

– А-а!
– сообразил генерал. И предложил: - Призвать, и дать им клички: "Толстушка", "Коротышка" и "Худышка"!

– Почему?!
– удивился Путтипут.

– Помните, Вадим Вадимыч, у нас в Новосибирской тюрьме НКВД в 41-м один полоумный поэт томился - не то Чармс, не то Хармс. Так вот, он нам, дознавателям, стишок читал: "Три грации":

Толстушка, Коротышка и Худышка,

Совсем-совсем, три грации совсем...

– Это он - "совсем"! Не пойдёт!
– возразил Путтипут.
– Какая же она "Худышка"?! 58 килограмм - это куколка! Самое оно!

– Тогда...
– согласился генерал, - ... тогда "Куколка-балетница"... "Воображала", "Сплетница"! Как вам такая агентурная тройка?

– Пойдёт, - согласился Путтипут. И встав к окну, выходившему на внутреннюю территорию Льмерка, поинтересовался, между прочим: - А поэт тот - Чармс или Хармс - он, за что у нас томился?

– Дык, было бы за что, так сразу б и шмальнули. Дознаватели и хотели ему шпионаж пришить - хоть в пользу марсиан, или, там, мумии фараона - или, хоть какой-нибудь уклон - правый или левый - да ни с какого боку ничего не пришивалось. Томился ни за что.

– А он, чего писал-то, тот поэт?

– Стишки для дошколят. Мы там уже высасывали из пальца инкриминировать какой-нибудь особенный уклон: ну, там, баба-ягизм, кащеизм, кикиморизм, серо-волкизм, гусизм-лебедизм, конькизм-горбунькизм, колобкизм...

– Ну, и?

– Вальнули мы его, всё равно... по разнарядке.

"Ряды поэтов периодически необходимо чистить, - одобрил про себя Путтипут.
– Чисто профилактически".

Он глянул в окно, откуда были видны Царь-танк и Царь-гаубица. Между ними уже стояла готовая к старту летающая тарелка.

– Всё!
– подытожил Путтипут.
– Погнали в Сочисиму!

Наскрёбышев щёлкнул каблуками и уже, было, повернулся через левое плечо - шагнуть к двери, как Путтипут остановил его вопросом: