Чтение онлайн

Поэтому он отступил к сомнениям. Может, то зелье было жестокой шуткой? Оно могло спроецировать жизнь, которой никогда не суждено было сбыться. Пытаться воплотить это в жизнь, когда это противоречит пути, который она выбрала сама, означало бы стать эгоистичным ублюдком. Безответственность и близорукость приводят к трупам на дороге. Приводят к тому, что люди, о которых он заботится, теряют надежду на будущее.

Поэтому он будет делать то, что умеет лучше всего. Он будет вести машину. Он будет охранять Мэри. И он будет помогать ей.

Невидящие глаза Мэри были устремлены в пространство между ним и рулем. — Ты позаботишься о том, чтобы я добралась туда любой ценой, не так ли?

— Да, — он проглотил свои идиотские мечты и включил передачу. — Прости, Мэри. Наверное, я думал, что… спасаю положение. — Это признание, похоже, расстроило её, а это было последним, чего хотел Такер. Он начал выстукивать ритм по приборной панели, пытаясь разрядить обстановку, хотя в горле стоял ком, словно оно попало в тиски. — Сегодня мы продвинемся как можно дальше, но мне нужно будет найти место, где переждать световой день. Надеюсь, ты не планировала загорать во время этой поездки?

— Рыжие не загорают. Они поджариваются. По крайней мере, мне так говорили, — Мэри всё еще смотрела на него странно, с морщинкой между бровей. — Меня не интересует загар, но…

— Но?

Её ладони нервно теребили ткань юбки и бедра под ней, привлекая его пристальное внимание. О, чего бы его руки и губы не отдали, чтобы взять на себя эту задачу. — В общем, у меня… у меня есть список вещей, которые я всегда хотела сделать. Может, мы могли бы вычеркнуть одну или две из них, пока у меня столько свободы? — она сглотнула. — Я не знаю, что именно ждет меня в Огайо, но сомневаюсь, что у меня когда-нибудь будет возможность делать всё, что я захочу. Это слишком рискованно.

Шанс подарить ей что-то, что угодно, заставил его выпрямиться. — Что в этом списке?

Она закусила нижнюю губу на мгновение. Откинувшись на сиденье и приподняв бедра, она пошарила в кармане, и Такер не смог удержаться. Не смог отвести взгляд от изгиба её ягодиц, когда они приподнялись над сиденьем. Господи. Она определенно не была такой молодой, как он изначально подумал. Совсем нет. Как только она оказалась в его руках, ему пришлось пересмотреть впечатление, что она слишком юна для его вожделения — потому что это было неправдой. Мэри была молодой женщиной с грудью, бедрами и ароматом, который одновременно сводил его с ума и успокаивал. И он уже провалил миссию — не замечать этого. Провалил с треском.

Такер втопил педаль газа, выезжая на шоссе, и бросил взгляд вправо только тогда, когда взял жажду под контроль, а Мэри развернула список, водя пальцами по бесконечному морю точек Брайля.

— Черт возьми, детка, — рассмеялся он, когда увидел его. — Сколько там пунктов?

— Сто семьдесят три.

— Прочитай мне несколько. Попытаюсь понять, осуществимы ли они.

— Ты ведь не будешь смеяться, да?

— Я смеюсь почти над всем. Но это будет смех одобрения, а не насмешка.

Она обдумала это и кивнула, устраиваясь поудобнее. — Хорошо. Тогда… я бы хотела пойти просить конфеты на Хэллоуин. Просто один раз. Я никогда этого не делала.

Его сердце, быть может, и было куском мертвого мяса, но каким-то образом оно умудрилось кульбитнуться в груди. — Это печально, Мэри.

Она пожала плечом. — Дети-феи, с которыми я росла, учились контролировать своё сияние, скрывать способности. Но я никогда не могла сдерживать свои. Как только я начинаю нервничать или злиться… — она указала на макушку, наколдовав рой голубых искр, которые окрасили салон машины в лазурный цвет. — Мы долго работали над контролем, мама и я, но никакие тренировки не помогают.

— А как насчет шляпы?

Мэри хихикнула. — Шляпа не помогает. К тому же, моя кожа светится, если ты не заметил.

— Я заметил.

Хрипотца в его голосе заставила её любопытно наклонить голову.

— Мы пойдем просить конфеты, — сказал он быстро, пытаясь скрыть смущение. — Я что-нибудь придумаю.

— Правда?

— Конечно. — Затаенный восторг в её голосе ударил его, как наркотик. Такой сильный, что ему пришлось отвлечься, настраивая вентиляцию, в то время как пальцы подрагивали. — До Хэллоуина еще месяц, но это лишь детали. Черт, да у тебя встроенный костюм! Никто даже не спросит о твоем сиянии. Они будут лишь гадать, сколько ты за него заплатила, — он перестроился в другую полосу. — Что еще в списке?

— Проколоть уши.

Холодок пробежал у него по спине. — Это ведь не заставит тебя плакать, нет?

— Не знаю. Я никогда этого не делала, — она разгладила морщинки на листе. — Но плакать — это нормально. Я делаю это постоянно.

— Постоянно?

— Да, — она закусила губу. — У фей много разных способностей, но некоторые сильнее выражены у других. Я могу читать настроение человека. Если их эмоции достаточно сильны, я даже могу чувствовать их сама. Как свои собственные. Это как шестое чувство. Или, в моем случае, пятое, — её пальцы переплелись на коленях. — Живя над «Эндерсом», я впитываю много сожалений и неудач, потому что вы, вампиры, отказываетесь умирать, когда охотники того желают.

— Извини за это, — протянул он, подмигнув ей.

— Да, ты пропитан сожалением, — сказала она, и уголок её рта дернулся. — В любом случае. Отсюда и мои частые слезы. Я как будто живу чужой жизнью. Сейчас… когда между двумя людьми возникает влечение, это становится очень интересно. Бессмертных читать гораздо труднее. Мне приходится тянуться к ним. Копаться в них, — она вдруг занервничала. — Ты уже жалеешь, что согласился меня везти, потому что я могу время от времени кричать или плакать?

— Конечно, нет. Просто… — он прервался, чтобы откашляться, жестикулируя в воздухе. — Мои друзья — закаленные воины, но когда их жены плачут, они словно теряют способность соображать. — Господи боже, он только что сравнил Мэри с женой. — Это не значит, что ты… ах… что мы могли бы быть женаты. Я не это имел в виду. Я просто к тому, что в мозгу мужика высвобождается какой-то странный химикат, когда девушка плачет, а у меня и так в голове черт-те что происходит, чтобы добавлять к этому уравнению еще что-то.

Она шмыгнула носом, вытерла лицо. — Так я н-не могу проколоть уши?

Его внутренности тут же превратились в место преступления. — Можешь. Конечно, можешь.

— Химикат высвободился? — спросила она взволнованно, разворачиваясь на сиденье.

Он тревожно оглядел её с ног до головы. — Ты ведь не плачешь на самом деле?

Мэри удалось выглядеть виноватой, даже смеясь. — Нет.

— Господи, вы, женщины, — он покачал головой. — Оружие массового замешательства.

Она, похоже, получала огромное удовольствие. Вероятно, потому, что редко выбиралась из дома, а не потому, что он сразил её наповал. — Все твои знания о женщинах пришли от жен твоих друзей?