Чтение онлайн

Огромная часть Такера хотела солгать. Сказать ей, что он встречался с кучей женщин на семи континентах и выжил, чтобы рассказать эти истории, как какой-нибудь накачанный вампирский Джеймс Бонд. — Да. По большей части, — признался он вместо этого. Лгать Мэри казалось святотатством. Нарушением доверия. — Мой выбор невелик, если не считать случайных связей… а это, э-э… не моё. Люди-женщины вроде как под запретом, хотя это правило давно игнорируется теми самыми друзьями с поврежденной химией, о которых я говорил. Сейчас это скорее легкое пожелание. А женщины-вампиры… ну, мы не особо устраиваем совместные танцы, знаешь ли? Плюс, если женщина-вампир не твоя пара, лучше держись от неё подальше, иначе, когда она найдет своего суженого, ты наживешь себе врага. Есть места, где могут встретиться свободные вампиры, но старина Такер не хочет, чтобы с ним обращались как с куском мяса, — он слишком громко рассмеялся. Ты даже сам себя не убеждаешь. — В общем, свидания в преступном мире — дело сложное.

— Звучит так, — прошептала она. — Я рада, что могу пропустить это и сразу перейти к браку.

— Да, это так здорово, — сухо произнес он, мечтая вонзить кол себе прямо в центр грудной клетки. — Ладно, значит, у нас прокол ушей и Хэллоуин. — Пункты в её списке были такими простыми вещами. Неужели никто не мог помочь ей их исполнить? Серьезно? — Это должно быть несложно, — сказал он, выдавливая раздражение из голоса. — Сколько тебе лет, Мэри?

— Девятнадцать.

— Всего? Или ты перестала стареть в девятнадцать?

— Всего.

Господи. Девятнадцать.

Такер мало что знал о феях, но знал, что они бессмертны и достигают зрелости в разное время жизни. Но Мэри была по-настоящему девятнадцатилетней. Слишком молода, чтобы быть принесенной в жертву вампиру с темными замыслами. Слишком молода, чтобы быть инструментом в войне.

Он хотел вернуться к встрече с Тильдой и высказать всё об несправедливости того, что она заставляет пройти свою дочь. Умолять фею передумать. Как он собирается отвезти Мэри в потенциально опасное место, развернуться и уехать? Уже сейчас было подвигом не протянуть руку через консоль и не взять её за руку. Неужели притяжение только в его голове? Патетична ли его забота, учитывая, что она помолвлена? Он уже предан её счастью так, как должен быть предан только муж, а учитывая, что у него нет выбора, кроме как оставить её с Адрианом, это может плохо кончиться для его рассудка.

— Это правда, что ты работаешь на нового короля вампиров, Такер?

— Того, которого Адриан хочет свергнуть? Да. Работаю.

Она заломила руки. — У тебя будут неприятности из-за того, что ты везешь меня к Адриану?

— Ты имеешь в виду из-за того, что ты — ключевое звено в союзе, который может закончиться нашим поражением? — Господи. Она не заслуживала такой резкости в его голосе. Как он мог винить эту девушку за то, что она хочет видеть? За то, что она хочет исправить мнимый проступок перед матерью? — Просто оставь волнения мне, Мэри, — добавил он ровным тоном. — Откинься на спинку и наслаждайся поездкой.

Пока он старался не думать о том, чем всё это закончится.

Мэри считала свои вдохи и ждала, когда Такер вернется к машине.

Как это вошло у неё в привычку за последний час, она подняла руку и коснулась нижнего края своей короны. После их разговора о том, что Мэри не может сдерживать свое сияние, как обычная фея, Такер без предупреждения свернул с шоссе и заехал в магазин. «Это сюрприз», — вот и всё объяснение, которое он дал, и это оказалось преуменьшением.

Теперь она была гордой обладательницей детской светящейся короны. Она была электронной, при включении проецировала — по словам Такера — сияющую карусель света над головой, тем самым маскируя её собственные светящиеся искорки.

Странное сжатие в груди заставило Мэри снова опустить руку. Конечно, по словам Тильды, её кожа всё еще слегка светилась, но это было не так заметно, как мерцание над головой. Значит ли это, что теперь она может куда-то ходить? Угроза её крика никуда не денется, но… разве Тильда или она сама не должны были додуматься до этого раньше?

Неужели это был стыд за увечье Мэри, который заставлял их сидеть взаперти? Как это могло быть чем-то другим, если у этого мужчины, которого она знала меньше ночи, уже было полупрактичное решение?

Мэри отогнала эти мысли и потянулась к «сигнатуре» Такера, надеясь на спокойствие, которое он дарил ей ранее. То самое, которое он, казалось, источал, просто находясь рядом. У неё было мало практики в чтении бессмертных, а вампиров — никогда, поэтому потребовались усилия, но она ощутила его бдительное, успокаивающее присутствие… хотя теперь в нем чувствовался явный слой напряжения. Такого, который она не совсем узнавала, но который напоминал ей лестничную клетку. Дымное, жадное, горячее. То, как она чувствовала себя, когда его дыхание опаляло ухо, а его большая ладонь очерчивала её бедро. Когда ей хотелось обхватить ногами его талию. Думал ли Такер о лестничной клетке сейчас?

Поняв, что начинает дышать чаще, Мэри перестала тянуться к сигнатуре Такера и замкнулась в себе. Солнце вот-вот должно было взойти, и они остановились у придорожного мотеля. Прежде чем Такер вышел из машины, он заверил её, что она будет в поле зрения, пока он проходит регистрацию. Это обещание позволило ей теперь откинуться на спинку сиденья и расслабить сжатые мышцы. Вот тебе и храбрость с независимостью. Уязвимость прокралась, как только Такер покинул машину. Окружение было чужим. Если бы она вышла, то не знала бы, где что находится. Как ориентироваться.

Глубокий вдох, глубокий выдох.

В детстве она бегала через поля без кого-либо, кто мог бы её направлять, полагаясь на свои обостренные чувства, чтобы понять, если что-то не так. Если на пути было препятствие. Если она падала — то падала. Никто не мешал ей подняться. После того как она так долго сидела взаперти, эта храбрость была вытеснена осторожностью. Оставаться внутри — ради её же блага. Ради блага других. Ей часто повторяли эти слова, и обычно она пропускала их мимо ушей, не желая верить. Но они, должно быть, осели в подсознании, вопреки всем её стараниям.

Сидя в машине в незнакомом месте, она была близка к тому, чтобы задрожать. Она сжала руку на подлокотнике, вспомнив вес чемодана в руке. Чемодана, который она собрала сама. Она не во всем зависела от других людей. Однажды она не будет полагаться ни на кого, кроме себя. Но сейчас… сейчас она могла лишь признать, как мало её научили делать. Она никогда не была в магазине. Никогда не покупала одежду, не звонила по телефону и не регистрировалась в мотеле.

И теперь она собирается выйти замуж? Да. Она собирается.

В моменты сомнения она могла вспомнить день, когда небеса разверзлись — ровно через десять лет после предыдущего Исхода — и фей выдернули из лесов их поселения. Самых сильных, самых хитрых и дееспособных. Их унесли в Царство Фей во вспышке света, такой белой и сильной, что даже Мэри пришлось прикрыть глаза. А потом, как говорили оставшиеся на земле, небо затянулось, как застежка-молния. Забрав с собой её отца, который теперь правил Ассамблеей на самом высоком уровне.

Тильда кричала ему вслед: «Антон!» — умоляла остаться. Ему дали выбор — и он не выбрал их. Не выбрал Мэри. Всё свелось к этому, не так ли? Когда ему предложили выбор — жить среди сильнейших или остаться среди слабых, он выбрал силу. Мэри ненавидела называть свою слепоту увечьем, но трудно сохранять оптимизм, когда мир считает её таковым.