Чтение онлайн

Она бросила тревожный взгляд через плечо Такера на Карла, который все еще не шевелился, и Такер вынес ее из комнаты в коридор. Желание отвлечь ее от тревоги было яростным. Его взгляд скользил по ее нижней губе — такой полной, гладкой, розовой. А затем поднялся к ее широким, сияющим глазам.

Мэри, похоже, внезапно осознала, что Такер замер. Ну, не совсем замер — его тело явно стремилось податься вперед, сделать тот единственный шаг, который прижал бы ее к стене. Мэри коротко ахнула, ее маленькие ручки сжались на его плечах, кончик языка коснулся губ — и в этот же миг он подался вперед, прижимаясь бедрами и ладонями к ее ногам.

— Такое чувство, что я не целовала тебя целую вечность, — прошептала она против его губ. — Это пытка, — простонал он, соединяя их губы, но не решаясь на настоящий поцелуй. В его нынешнем состоянии это могло зайти слишком далеко.

Где-то глубоко внутри он понимал, что ищет утешения у Мэри, потому что возвращение домой после стольких лет оказалось слишком тяжелым испытанием. Но еще больше он терял контроль над своей стальной волей, которая удерживала его от того, чтобы не овладеть своей парой прямо здесь и сейчас.

Время их совместной жизни, к несчастью, стремительно истекало. Еще одна причина его нечеловеческого голода. Сможет ли он сдерживаться еще хоть день? Он не знал. Но он не мог стоять в стороне, когда Мэри была так нужна ему.

— Я доставлю тебе удовольствие позже, — пообещал он, скользя губами по ее шее и жадно вдыхая запах ее крови. — Я буду целовать тебя столько, сколько ты захочешь. Рот, киска. Ты почувствуешь мой язык везде.

Такер ожидал, что она кивнет или попросит внимания сейчас. Он не ожидал, что она покачает головой с мучительной складкой между бровей. — Это несправедливо. Ты не получаешь разрядки.

Это стало последней каплей.

Переполох от возвращения домой. Осознание того, что он скоро отдаст Мэри, оставит ее там, где не сможет защитить. И теперь его пара отказывала ему в праве удовлетворить ее тело. В его голове будто зажегся запал, и пламя сожгло ментальные блоки, которые скрывали правду.

— Я получаю разрядку, Мэри, — хрипло сказал он, прижимаясь к ней всем телом и проводя ртом по ее ключице. — Ты не знаешь, что это делает со мной. Видеть, как моя пара получает удовольствие от меня…

В его голове раздался зловещий гул, когда Мэри вздрогнула. Прошло несколько секунд. Она тяжело вздохнула, оттолкнулась от него, и ее ноги коснулись пола. Такер мог лишь смотреть на пустой участок стены, гадая, какого черта он наделал. И, что еще хуже, гадая, не сделал ли он это намеренно — потому что каждая секунда, которую Мэри проводила, не зная, что она правит его разумом, телом и душой, была неприемлема.

Ну и что теперь, придурок?

— Я твоя… пара? — Мэри потянулась к его лицу, касаясь контура его черт, находя ответ без слов. — Ты сказал мне, что нет. Ты сказал, что вампир сразу это понимает.

Упрек от его пары ударил его, как раскаленная печь. — Прости. Тиканье часов на кухне казалось оглушительным. — «Прости»? — выдохнула она. — Будет ли какое-то объяснение? — Ты — моя пара. Вампиру нужно напиться крови женщины, чтобы быть уверенным наверняка, но я знал это после той драки в закусочной. После того, как я устроил столько разрушений… — Это ты разбил окна? — В том числе.

Она издала странный звук. — Я так и знала. Я… как? Как это работает? — Когда пара вампира в опасности, проявляются новые способности. Они усиливаются каждый раз, когда ей угрожает опасность. — Он жаждал притянуть ее обратно к груди, но знал, что будет отвергнут. И заслуженно. Он ей солгал. Она выглядела такой потерянной, переминаясь с ноги на ногу в коридоре. — Когда ты несчастна или напугана, атмосфера… оживает. Она поднимается. Будто мое возмущение высасывает всю гравитацию. Не знаю, как еще это описать, и у меня не было времени научиться это контролировать.

Она молчала, и он продолжил: — Для вампира необычно иметь такие сильные чувства к паре до последнего испытания, до… крови. Но то же самое было у Джонаса. Элиаса. Они оба просто знали. Как и я. — Почему ты солгал?

Ее голос сорвался на последнем слове, и его колени почти подкосились. Это была пытка. Попасться на лжи человеку, который был таким честным и чистым. И продолжать лгать, чтобы защитить ее счастье. Потому что были вещи из вампирских легенд, которых она просто не должна была знать. Например, то, что он скорее умрет, чем будет жить без нее. Что, если он выпьет ее крови, ему не останется ничего, кроме как умереть без нее. — Я боялся, что ты будешь чувствовать вину, если оставишь меня. Я бы не смог этого вынести. — Или что я могла бы выбрать тебя. Ты об этом даже не подумал? Ты считал, что я могу остаться только из жалости, а не из люб… — Не говори этого, Мэри, — прорычал он. — Слишком многое поставлено на карту. — Ты — одна из таких штук, — прошептала она. — Мы — такие штуки.

От звука этого «мы» в ее устах его охватила такая волна чистого стремления, что он даже не пытался ее сдержать. — Я знаю, что ты получишь от Адриана. Больше, чем я когда-либо мог бы дать тебе.

Она издала звук в горле и отвернулась. — А что насчет тебя, Такер? Что ты будешь делать, когда я уйду? У тебя может быть только одна пара. — Не беспокойся обо мне, — выдавил он через петлю лжи, затянутую на его горле. — Я ведь протянул так долго, правда?

Лопатки Мэри напряглись, и она решительно зашагала прочь от него. Такер бросился следом. — Куда ты? Я не… ты не знаешь планировку дома… Она резко повернула в его старую спальню и захлопнула дверь. — Я справлюсь! — крикнула она через преграду. — Так же, как и ты, когда я уйду, видимо!

В состоянии полного хаоса он схватился за ручку, готовый ворваться и потребовать, чтобы она позволила ему обеспечить ее безопасность. И извиниться. Да, извиняться, пока не закончатся слова в словаре. Он не мог позволить ей продолжать верить, что жизнь без нее будет лишь «немного трудной». Это будет — будет — сущещим адом. Но в этот момент его отец решил выйти из своей спальни в конце коридора.

— Проблемы с женщинами? — спросил Карл после долгой паузы, поправляя очки артистичными пальцами. — Хочешь выпить пива и поговорить об этом?

У Такера не хватило духа объяснить отцу, что он не может пить пиво. А с Мэри, злой на него, у него не было сил ни на что.

— Конечно, пап.

Бросив последний взгляд на закрытую дверь своей спальни, он последовал за Карлом на кухню.

Такер сел за шаткий кухонный стол и провел пальцами по бороздкам на дереве. Обои, которые были свежими в тот последний раз, когда он завтракал на этом самом месте, теперь облезли, а местами и вовсе осыпались, обнажая под собой гораздо более уродливый слой. В углах комнаты громоздились ведра и коробки с выброшенными деталями, а вырезки из газет катались по линолеуму, как черно-белые перекати-поле.

Его мать обычно говорила: «Чего Карлу не хватает в организованности, он компенсирует энтузиазмом». Такер до сих пор видел, как она похлопывает его по голове, произнося это по пути к раковине.

Прежде чем сесть напротив, отец Такера поставил перед ним открытую бутылку пива, с любовью разглядывая ее. Та же марка, что они всегда покупали, просто другая этикетка. Что бы он отдал, чтобы почувствовать этот холод, стекающий по горлу, особенно сейчас, когда его тупое, мертвое сердце чувствовало себя еще более мертвым. Но он просто провел большим пальцем по влажному стеклу.