Чтение онлайн

Мэри улыбнулась. — Мне все равно нравится. Особенно то, что ты почувствовал себя нормальным.

Ветер коснулся ее лица, давая понять, что они на улице. Не успела она вздрогнуть, как Такер накинул ей на плечи свою куртку и снова взял за руку. — Потом я подумал, если бы это было нормально и мы были бы обычной парой людей, мы, вероятно, сбежали бы посреди ночи, чтобы побыть вдвоем. — И вот мы здесь. — И вот мы здесь. — Что бы мы делали, сбежав? Если бы все было нормально. И я была бы просто девушкой, которую ты привел познакомиться с отцом. — О… — Она почти представила, как он трет затылок. — Я бы, наверное, дал тебе урок любительской астрономии. Попытался бы впечатлить.

Она усмехнулась. — Я бы точно купилась. — В таком случае, прямо над нами знаменитое созвездие Беличьей Драки. Девять звезд… расположены в точности как две белки, пытающиеся достать один и тот же орех. Это греческое.

Звук ее смеха не отражался от стен, поэтому она представила себе широкое, открытое пространство. — Расскажи, как все выглядит. — Довольно темно. Единственный свет — от луны и звезд, да немного из дома. Мы в поле, где-то на два акра, прежде чем начнутся деревья. Они, наверное, уже желтеют к осени. Трава, по которой ты идешь, весной будет по колено, но сейчас она примята, выжженная солнцем за лето. Мы просто на открытом пространстве. Поглощенные ночью. — Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью.

Его голодная энергия прошила ее насквозь. — О, Иисус Христос. Ты даже не предупредила. — Они остановились, и его руки легли ей на плечи. — Категорически нет, Мэри.

Желание, исходившее от него, заставляло ее часто дышать. — Я знаю, о чем ты думаешь. Что я предлагаю себя из чувства вины. Потому что я твоя пара и могу уйти от тебя… — Воу, воу. Могу? — Руки Такера упали с ее плеч, как сорокафунтовые камни. — Боже, Мэри, ты не можешь думать об изменении планов. Вот почему я скрывал это от тебя. — Такер… мне страшно.

Это заставило его замереть; его внезапная настороженность заставила волоски на руках Мэри встать дыбом. Ее вампиру не нравилось, когда она боялась — и ей было бы стыдно использовать его защитный инстинкт против него, если бы это не было правдой. Ей было страшно. — Почему? — Раньше мне не было страшно выходить за Адриана, потому что в моей жизни всегда была только изоляция и одиночество. Любое развитие событий было лучше этого. Разве ты не понимаешь? Я бежала к этому с распростертыми объятиями, готовая на любой обмен, чтобы вернуть свою семью. Но теперь есть ты. Я больше не одна. Мне есть что терять. — Я не могу дать тебе то, что может он, — процедил Такер. — Перестань говорить себе, чего ты не можешь дать. И поверь в то, что можешь. — Она сбросила его куртку с плеч на землю и начала расстегивать рубашку. — Конечно, я была готова на все, чтобы вернуть зрение. Стать цельной. Это была причина, по которой мы с мамой остались одни. Моя слепота была проклятием всю мою жизнь. Но ты не заставляешь меня так себя чувствовать. Ты наполняешь мою голову красотой. Ты заставляешь меня чувствовать себя полноценной. Будто мне не нужно ничего менять, чтобы меня приняли или полюбили.

— Тебе и не нужно, — сказал он без колебаний, подходя ближе, так близко, что его голос звучал прямо над ней. — Откуда ты знаешь? — Потому что я уже люблю тебя, черт возьми, Мэри. — Я тоже люблю тебя.

Такер издал сдавленный звук, а затем его рот накрыл ее губы, передавая всю свою отчаянную жажду каждым мягким поворотом губ, каждым движением языка. Она расцвела под его поцелуем, ее сердце открылось для него, словно он был солнечным светом; ее грудь стала чувствительной от жесткого давления его груди. Его пальцы благоговейно касались ее лица, очерчивая скулы, обхватывая челюсть, но по мере того, как поцелуй становился яростнее, они устремились вниз, скользя к бедрам, сжимая их и прижимая их тела друг к другу. Он простонал ей в губы.

— Я всего лишь девушка, которую ты привел домой познакомить с отцом, — прошептала она между поцелуями, ее женская власть была такой пьянящей. — Мы только что сбежали, чтобы побыть вдвоем. — Ее губы коварно изогнулись. — Ты впечатлил меня своей астрономией. Что происходит дальше?

Его ладони скользили по ее ягодицам, заставляя подняться на цыпочки, приподнимая ее так, что она почувствовала его эрекцию, и его голова откинулась назад с протяжным стоном. — Я веду себя как джентльмен, привожу тебя обратно в дом и укладываю спать? — Нет. — Воодушевленная его неровным дыханием, твердостью его члена и осознанием того, что она — его пара, Мэри вцепилась в воротник его рубашки и прыгнула, обвивая его бедра своими ногами. — Это не совсем то, чего ты хочешь, Такер, — прошептала она, прикусывая мочку его уха. — Попробуй еще раз.

Его рука скользнула за пояс ее юбки и пошла дальше, пока не проникла под трусики, сминая ее ягодицы. — Мэри, ты не понимаешь, о чем просишь, — прохрипел он, снова накрывая ее рот жадным поцелуем. — Я хочу больше всего на свете притвориться, что мы нормальная человеческая пара, но это не так. Я хищник, а ты — моя пара. Если ты позволишь мне войти в это тело, это будет концом моих сдерживающих цепей. — Звук, похожий на щелчок, возвестил о появлении клыков, а хватка на ее бедрах стала до боли крепкой. — Мне понадобится всё. Мне понадобится твоя кровь. И…

— И?

И?

Ее пульс отдавался в его черепе, железы на шее напряглись до невыносимой боли. Пей. Бери. Хватит себе отказывать. Все его тело было натянуто, как тетива, животная сущность требовала принять подношение. И, черт возьми, он слишком долго себе отказывал. Слишком часто. Постоянное присутствие Мэри рядом день за днем, ночь за ночью истощило его самоконтроль до нуля. У него не осталось силы воли для этого последнего испытания. Испытания искушением девушки, которую он желал больше, чем саму жизнь — или загробную жизнь.

Возможно ли, что она действительно подумывает остаться с ним? Отказаться от того, чего она так жаждала… только ради Такера?

С каждым движением ее языка, с каждым сжатием бедер вокруг его талии, с каждым ласковым движением ее ногтей по его скальпу он верил ей все больше. И больше. Пока не забыл, почему это была плохая идея. Его тело взяло на себя управление, он потерял из виду самопожертвование и «правильные» поступки. Он мог только пожирать ее губы, сжимать ее ягодицы и тереться о ее лоно, вызывая у нее тихие, горячие стоны. Твоя, твоя, твоя.

Жадная реакция Мэри на его прикосновения заставляла Такера верить — или отчаянно хотеть верить, — что их любовь течет в двух параллельных потоках. Не только в одном. В его.

Он изнывал от желания проявить это физически. Уложить ее на землю и выпустить наружу этот взрыв нужды, любви, похоти и обладания, который бурлил в нем всегда. Но больше всего он хотел домой. Он всегда хотел принадлежать чему-то, и сейчас, когда его настоящий дом был всего в сотне ярдов, Мэри чувствовала себя для него домом больше, чем что-либо другое. Она и была его домом. Домом, который, по какому-то чуду, хотел его вернуть. И эта ее нужда подтолкнула его к точке невозврата.

Он опустился на колени на мягкую землю, не прерывая поцелуя, и бережно уложил девушку своей мечты на спину в поле, где прошло его детство. Золотые звезды вращались вокруг ее головы в головокружительном темпе. Больше всего его поразило доверие, которое она ему оказала: она не вздрогнула, не начала ощупывать землю, когда ее спина коснулась травы. Боже, он не хотел злоупотреблять этим доверием.

Если он выпьет ее крови, он больше никогда не сможет существовать иначе. Ее решение остаться или уйти означало для него жизнь или смерть. Она еще не до конца решила отказаться от свадьбы, и он не мог принимать это решение за нее. Но, Господи, ее жизненная сила пела для него, затягивая в транс, пока он не мог ничего, кроме как смотреть на свою пару — эту храбрую девушку с волосами, рассыпавшимися по траве, как мерцающее пламя, — и изумляться.