Чтение онлайн

Моя. Моя. Моя.

Он должен был найти способ не пить ее кровь. Должен был.

— Такер, — прошептала она, проводя ладонями вниз по его груди, к ширинке его джинсов. Она расстегнула пуговицу, ее грудь вздымалась все быстрее. — Не заставляй меня больше ждать.

Срочность в ее голосе высвободила внутри него что-то первобытное — требовательный инстинкт доставить удовольствие своей паре. Он сорвал с себя рубашку, и Мэри, чьи маленькие изящные руки уже возились с его молнией, ахнула, когда он заполнил ее ладонь. Она сжала его, ее бедра раскрылись, едва не лишая его рассудка.

Он оказался сверху прежде, чем осознал собственные движения. Потираясь о промежность ее промокших трусиков, он прохрипел: — Не могу поверить, что поцелуи со мной сделали это с тобой. Не могу поверить, что все это происходит.

Мэри провела руками по его рукам, груди, животу. Он хотел было убрать ее руки с живота, где он казался себе слишком грубым, но она выскользнула из его хватки и снова положила ладони на его напряженный живот, запуская пальцы в упругие волосы. К его полному шоку, она извивалась в траве с такой жаждой, что едва могла дышать.

— Мне нравится, насколько ты плотный здесь, — прошептала она. — Насколько ты осязаем весь целиком. Это соответствует мужчине внутри тебя и якорит меня. Мир не кажется пустым, когда ты заполняешь его собой.

Жар подступил к его глазам, ее слова стирали его застарелые комплексы. Он не задумывался о собственном весе, срывая с нее трусики и прижимая ее к земле всей своей тяжестью, впиваясь в ее рот, чтобы вкусить стоны, которые она отдавала ночному воздуху. — Если во мне и есть лишний вес, то только для того, чтобы исполнить тебя, — прохрипел он, целуя ее шею. — Позволь мне сделать это.

— Я тоже хочу удовлетворить тебя. — Каждый твой вдох делает это для меня, — прорычал он ей в шею, рукой направляя свой член к ее входу. — Но, милая, есть кое-что, что ты должна знать. Я не делал этого раньше. Ни в этой жизни, ни в прошлой. Как я могу быть уверен, что сдержусь, если даже не знаю, как это будет?

Тишина, а затем счастливый всхлип Мэри. — Я твоя первая, а ты — мой. Сосредоточься на чуде, правильности и важности этого момента, Такер. Здесь нет места ничему другому.

— Ты всегда находишь правильные слова, — сказал он с дрожащим смехом, который перешел в стон. Он больше не мог сдерживаться и прижал головку своего члена к ее влажному входу. Они оба судорожно вдохнули. — Боже, Мэри, ты такая влажная и тесная. — Дай мне еще, — прошептала она.

Повинуясь инстинкту дать своей паре то, чего она хочет, он подался вперед, вгоняя член на несколько дюймов глубже, и ударил кулаком в землю над ее головой с такой силой, что в почве образовалась глубокая трещина. Человечность в нем мерцала и угасала, уступая место чудовищной собственнической жажде. — Еще чего? — Еще тебя.

— Мой член, — он двигался глубже. — Это мой член, милая, и он заполняет тебя всю, правда? — Его бедра давили на ее клитор, клыки удлинились от голода. — Скажи мне, что тебе нужно быть соединенной со мной. Скажи, что не только я чувствую себя зверем. Скажи, что хочешь, чтобы тебя трахал зверь здесь, в поле. Жестко.

Часть его, все еще цеплявшаяся за человечность, умоляла его остановиться, не быть таким грубым с этой хрупкой девушкой. Но когда она подалась навстречу бедрами, впиваясь ногтями в его спину, он понял, что ей это нравится, и не мог остановиться. Не было нужды сдерживаться. Независимо от того, что он говорил, пока доводил ее до разрядки, она знала его. Знала лучше всех.

— Соединись со мной, — выдохнула она.

Получив разрешение, Такер вошел в нее по самую рукоять. Он держал губы плотно сжатыми, как барьер от искушения напиться ее крови. Он сосредоточился на ее невероятно узком канале, на том, как жарко было между ее бедрами. Он изучал изгиб ее шеи, следы укусов, которые она оставляла на своей нижней губе. Он слушал, как она всхлипывает его имя, и записывал это в свое сознание, чтобы помнить, пока жив.

— Нетерпеливая маленькая фея, — простонал он, когда она сжалась вокруг него, предвещая оргазм. — Ты почти там, да? Гладишь меня изнутри, снова и снова. Так туго… Боже. Ее голова металась из стороны в сторону. — Еще нет. — Да, — прорычал он сквозь зубы, ускоряя темп. — Сейчас.

Он не мог выносить ее совершенство дольше. Инстинкт молил его поднять ее подбородок и выпить ее кровь. Влить свое семя в нее и отметить ее навсегда. Сделай это. Пронзи ее кожу. Это могло бы прекратить нарастающее давление в его чреслах.

Нет. Нет.

— Мэри, я чувствую, как сильно ты хочешь кончить, — он лизнул ее челюсть, прямо до уха. — Сделай это для меня. Отпусти себя. Она снова покачала головой, хотя дрожала всем телом от усилий сдержаться. — Нет настоящего удовольствия без твоего.

Он зарылся лицом в ее шею и взвыл от разочарования. — Ты думаешь, я не хочу купать тебя в себе, Мэри? Я не могу, черт возьми. — Его слова сливались в невнятное бормотание под гнетом похоти. — Ты же знаешь, я должен выпить из тебя, прежде чем мое тело позволит мне это.

Она потерлась щекой о его голову. — Моя кровь — твоя.

О, черт, он больше не мог себе отказать. Восхитительный аромат ее крови заставил его тело сжаться так сильно, что он боялся сломаться. Как он мог это оправдать? Если Мэри выберет Адриана, она никогда не узнает, что Такер погиб из-за нехватки ее крови. К тому времени ее чувства к нему давно угаснут.

С этой решимостью Такер прижался лицом к ее шее, закрыл глаза и пронзил ее кожу клыками. Секунда ужаса от того, что он заставил свою пару кровоточить, сменилась эйфорией, бегущей по венам. Ее вкус был библейским, неописуемым. Он стекал по его горлу, достигая неопознанной части его вампирской сущности. Громкий хлопающий звук наполнил его уши — он осознал, что это его собственное сердце. Конечно. Его пара превратила его каменное сердце в живой орган, который бился только для нее.

О, Боже, он не мог насытиться ее вкусом. Без сознательной мысли он прижал ее тело к себе в траве. Он слышал о том, что женщина становится неподвижной от укуса своего вампира. Но не Мэри. Ее фейская кровь позволяла ей хрипло звать его по имени, впиваясь пятками в его ягодицы, вплетая пальцы в его волосы, словно требуя большего.

— Моя фея, — прорычал он. — Моя.

Он прижал ее к земле. Он чертовски сильно прижал ее, поднимая ее колени высоко, чтобы глубже входить в ее тесное, скользкое лоно, стоная от того, что она возвращала его к жизни. Когда одна из ее рук выскользнула из его волос и безжизненно упала на землю, его сердце, которое только что начало биться, почти остановилось. Он как можно осторожнее отстранился, с ужасом глядя на две ранки. — Мэри. — Он потряс ее. — О Боже, милая…

Ее глаза открылись, и она улыбнулась ему. Красота его пары на мгновение ошеломила Такера, позволив Мэри перевернуть его на спину. В лунном свете она скакала на нем, ее бедра двигались неистово, пальцы запутались в волосах на его груди — и он сломался.

Он сломался с рыком, давление в его чреслах рухнуло и рассеялось. Он заполнил свою пару.

Красное и черное боролись перед его глазами, а когда он снова увидел мир, она была под ним, задыхаясь от каждого его неистового толчка, ее собственный оргазм заставлял ее дрожать и сжиматься вокруг него. И это было исполнением. Быть здесь, в этом месте уязвимости и силы с женщиной, за которую он отдал бы жизнь. В этом мире или в следующем не было ничего более драгоценного, чем Мэри. Поэтому он поднял ее на руки, чтобы дать ей понять — снова и снова, — до тех пор, пока угроза рассвета не заставила его подняться и понести свою пару обратно в дом.