Чтение онлайн

Ее брак с Адрианом должен был стать платоническим. Ей не запрещали заводить любовников. Даже если план состоял в том, чтобы остаться здесь, в мире людей, Такер никогда бы не согласился быть ее любовником, пока она замужем — пусть даже формально. Он был слишком благородным, слишком традиционным, и для ее вампира было бы невыносимо быть с ней, когда она принадлежала другому, пусть только на бумаге. Но ведь она еще не была замужем.

Боже, она была до бешенства зла на Такера. Но это не мешало ей хотеть подарить ему одну ночь. Подарить ему полное удовлетворение, в котором ему будет отказано, если она выйдет замуж…

Подождите. Если? Когда она начала мыслить категориями «если»?

Здесь не было места неуверенности. Она дала обещания матери. Самой себе. Выйти замуж за Адриана — независимо от того, был ли он силой добра или зла — означало увидеть мир впервые. Стать независимой и узнать, как выглядят горы, океаны, реки и люди. Это был подарок, который невозможно было оценить.

Но она никогда не увидит Такера своими новыми глазами, и этот факт приводил ее в отчаяние. Заставлял паниковать. А паника не давала игнорировать правду: этот брак был способом осуществить мечты, но она выходила за плохого парня, не так ли? Адриан хотел свергнуть нынешнего короля за то, что тот был слишком миролюбив. За то, что поддерживал вампиров в их стремлении жить нормальной жизнью. Адриан же не хотел, чтобы их истинные инстинкты подавлялись или хотя бы контролировались.

Он жаждал войны и власти. Она бросала лучшего мужчину ради потенциально худшего.

Сможет ли она когда-нибудь снова почувствовать себя как дома? Даже злясь на Такера, она была именно там, где должна быть. Это знание будоражило кровь. Боже, она была так запутана. Ее тело кричало о необходимости выхода, и какая-то глубокая часть ее сущности знала, что именно нужно сделать. Если она не даст Такеру того удовлетворения, которое может дать только ее тело, она оправдает свое имя и по-настоящему сойдет с ума.

Стук в дверь заставил ее сесть. — Такер? — Да. — Половицы в коридоре заскрипели. — Можно войти? Мэри облизнула губы, нервно потирая бедра. — Да.

Скрип, звук шагов, мягкий щелчок закрывающейся двери. — Мой отец… вырубился на ночь. — Его голос звучал почти робко. — Он не привык к такому количеству событий.

Она похлопала по месту на кровати рядом с собой, показывая, что там достаточно места, чтобы сесть. Он не понял намека, и она нахмурилась. — Ты рассказал ему? — Еще бы. Он воспринял это лучше, чем я ожидал. Пришельцы — отлично. Вампиры — без проблем. Кто бы мог подумать, что именно существование фей выбьет его из колеи? — О боже. Мне придется произвести хорошее впечатление завтра. — Она на мгновение задумалась. — Такер, почему ты стоишь так далеко? — Ты решишь, что я сошел с ума, но думаю, дело в том, что я снова в своей старой спальне. Я впервые привел сюда девушку.

Удовольствие разлилось в животе, обостряя и без того сильные чувства. — О. — Послушай, — сказал Такер. — Я уверен, ты все еще злишься на меня. Ты имеешь на это полное право. Я должен был сказать правду. Должен был сказать, что — и кто — ты для меня, Мэри. — Он помолчал. — Я боялся, что это изменит твое решение… а ты не можешь этого сделать. Я не то, что лучше для тебя.

Внутри все сжалось от боли. — Почему? — Почему? — Он звучал недоверчиво. — Все, о чем ты мечтала, находится в другом направлении. С кем-то другим. Я не буду эгоистом ради твоего будущего. В этом вся суть пары: их счастье — самое главное. — Нет. Это суть Такера как пары. Не говори так, будто все вокруг такие же, как ты. Или будто ты действуешь согласно какому-то универсальному кодексу. Это ты такой.

Он ничего не ответил, но волна его сосредоточенной тоски наполнила комнату. Она была там все это время. Но теперь у нее было имя. Пара.

Я — его пара. И она собиралась соблазнить его. Это был единственный способ заставить его принять то удовольствие, которое она была готова ему подарить.

Предвкушение заставило ее нервные окончания вибрировать, когда она пододвинулась к краю кровати, позволяя платью задраться высоко на бедрах. — Расскажешь, как выглядит твоя старая комната?

Его голос прозвучал так, будто закрашенное окно с трудом открывали. — Конечно. — Половицы снова заскрипели, но он отошел еще дальше. — Ну, я говорил тебе, что выгляжу как лайнбекер, и когда-то давно, хочу заметить, вся эта мускулатура была не только для вида. На комоде у окна стоят пара футбольных трофеев. Региональные чемпионы 1999 года. Слева от тебя. Справа на полке лежат DVD с «Антуражем». Не очень горжусь этим. И куча плакатов с маслкарами. — Он тихо усмехнулся, но смех быстро угас. — В углу стоит укулеле, принадлежавшая моей маме. — Ты играешь на ней? — Она научила меня одной песне, когда мне было одиннадцать. Я точно ее не помню.

Мэри хотела оставить это как есть, но бряцание струн подсказало, что он взял инструмент. Секунду спустя он заиграл, наполняя комнату приглушенными нотами. — Она старая и расстроенная, но…

На втором припеве песни You Are My Sunshine Мэри поняла, что влюбилась в Такера. Его голос был глубоким, почти разговорным, то, как он произносил слова, напоминало ей Джонни Кэша, которого она иногда слышала в «Эндерс». Дымный, теплый, целиком и полностью Такер. И она любила его. Боже, как же она его любила.

Та первоначальная связь между ними переросла в узы, которые нельзя было разорвать. Ни временем, ни расстоянием, ни браком с другим. Но эта любовь? Она была чем-то иным. Возможно, она шла параллельно, но была основана на глубоком, захватывающем дух восхищении каждой чертой этого вампира. Его смирением, его преданностью, его сердцем. Его голосом, его защитной энергией и тем, что он умел признавать свои ошибки.

Я люблю тебя.

Ей до боли хотелось произнести эти слова вслух. Посмеет ли она? Да, она начала мыслить категориями «если». Если она выйдет за Адриана… Что, если она выберет семью и зрение вместо Такера? Тогда она оставит его без пары, зная, что его пара полюбила его? Сможет ли он пережить эту боль?

Мэри издала резкий звук, и Такер внезапно перестал играть. — Ты в порядке? — Да, — выдавила она, тяжело сглотнув. — Сколько до рассвета? — Чуть меньше трех часов. Потом я проведу день в погребе, пока мы не отправимся в путь для завершающего этапа поездки. — Я проведу его с тобой.

Не желая думать о «завершающем этапе» чего бы то ни было с Такером, она протянула руку, чтобы он помог ей встать с кровати, не оставляя ему выбора, кроме как коснуться ее, хотя она чувствовала его колебания. Будто он чувствовал ее решительный настрой, но не понимал причины. — Ты прогуляешься со мной?

Его большие пальцы слегка дернулись при контакте с ее рукой, прежде чем сжать ее в защитном жесте. — Конечно, — сухо ответил он, ведя ее к двери. — Ты звучишь… забавно.

Они шли по коридору плечом к плечу, и коридор, видимо, был узким, потому что ее бедро постоянно задевало его ногу. — Просто по дороге сюда я подумал… это ощущалось почти нормально. Привести домой девушку, познакомить с отцом. Ночевать в разных комнатах… — Почему? — А, ну, это традиция, полагаю. Знак уважения. Когда вы неженаты, вы спите порознь под крышей родителей. Особенно если отец девушки здесь. Тогда ты либо спишь на диване, либо просыпаешься с дробовиком у лица. Если подумать, это знание у меня из романтических комедий девяностых. Осторожно, тут две ступеньки.