Чтение онлайн

– Это очень хорошо.

На переднем дворе, двумя этажами ниже, тренировались серые - там все еще держалась тень, солнышко не дошло туда. Блэксорн понаблюдал за ними.

– Сколько здесь самураев, Ёсинака-сан?

– Четыре сотни и три, Анджин-сан, включая те две сотни, что пришли со мной.

– А снаружи?

– Серых?
– Ёсинака засмеялся.
– Много, очень много...

Капитан серых в ухмылке обнажил зубы.

– Почти сто тысяч, Анджин-сан. Вы поняли - сто тысяч?

– Понял, спасибо.

Все, кто был во дворе, смотрели вниз: из-за дальнего угла выходил и приближался к их тупику кортеж в сопровождении стражи - носильщики, вьючные лошади и три паланкина. Проход был все еще в тени, между высокими защитными стенами, в нишах стен горели факелы. Даже с такого расстояния заметно было, как нервничали носильщики, а серые, что шли за ними, казались притихшими и настороженными. Притаились и коричневые, стоявшие на страже. Высокие ворота крепости открылись, впуская кортеж, сопровождавшие его серые остались снаружи, и ворота снова закрылись. Гигантский железной засов лег на свое место в причудливых скобах, глубоко заделанных в гранитные стены. Опускные решетки на этом входе отсутствовали.

Ёсинака обратился к Блэксорну:

– Анджин-сан, пожалуйста, извините меня, я должен проверить все ли в порядке.

– Я подожду здесь.

– До встречи, - Ёсинака ушел.

Капитан серых, подойдя к парапету, свесил голову вниз. "Боже мой, подумал Блэксорн, - надеюсь, Марико права и Торанага прав... Теперь недолго... " Он посмотрел, высоко ли поднялось солнце, и невнятно пробормотал про себя по-португальски:

– Скоро отправятся.

Не осознав этого, капитан буркнул что-то утвердительное, и Блэксорну стало ясно, что тот понял его фразу на португальском, - значит, он христианин и еще один возможный его враг... Он задумался о прошедшей ночи. Как будто он говорил с Марико только по-латыни... Но ведь она сказала на латыни: "... чтобы я приказала сразу же их убить". Говорит ли он на латыни, как тот, другой капитан, один из тех, кто был убит при первом бегстве из Осаки?

Солнце уже набрало силу, и Блэксорн отвел взгляд от капитана серых. "Если ты не убил меня ночью, - может быть, и никогда не сделаешь этого", подумал он и сразу выбросил его из головы. Внизу он разглядел Кири: она вышла на передний двор, командуя служанками, несущими корзины и ящики для погрузки на вьючных лошадей. На главных ступенях лестницы она казалась такой маленькой... Когда-то Сазуко умышленно поскользнулась здесь, отвлекая внимание, что и использовал Торанага... Недалеко от этого места, немного севернее, был разбит уютный садик и стоял маленький каменный дом, где он впервые увидел Марико и Яэмона, наследника... Мысленным взором он проследил, как кортеж в полдень покидает замок, кружит по лабиринтам, беспрепятственно выезжает из крепости, едет лесами и спускается к морю... Он молился, чтобы Марико и ее спутники поскорей оказались в безопасности. Как только они уедут, отбудут и они с Ябу - сядут на галеру и выйдут в море.

Отсюда, со стены, море казалось совсем близким - оно манило, дразнило горизонтом...

– Конбанва, Анджин-сан!

– Марико-сан!
– Она, как всегда, неотразима...

– Конбанва.
– Блэксорн сразу, без дальнейших вежливых фраз перешел на латынь: - Берегитесь этого капитана серых - он понимает португальский.
– И тут же продолжал на португальском, давая ей время прийти в себя: - Не понимаю, как вы можете быть так прекрасны после бессонной ночи, - Он взял ее за руку и повернул спиной к капитану, подводя ближе к парапету: - Смотрите там Киритсубо-сан!

– Спасибо. Да-да, благодарю вас.

– Почему вы не помашете Киритсубо-сан?

Она помахала и окликнула ее по имени. Кири заметила их и помахала в ответ.

Через минуту, расслабившись и овладев собой, Марико оценила его усилия:

– Благодарю вас, Анджин-сан. Вы очень ловки и очень умны.
– Она, как обычно, поздоровалась с капитаном, прошла к выступу в стене и присела, предварительно убедившись, что здесь чисто.
– День обещает быть хорошим.

– Да... Как вам спалось?

– Я не спала, Анджин-сан. Кири и я проболтали всю ночь, и я видела, как восходит солнце. Я люблю рассветы... А вы?

– Мой сон был нарушен, но...

– Ох, извините...

– Я прекрасно чувствую себя - правда. Вы сейчас уезжаете?

– Да, но я вернусь в полдень, чтобы захватить Кири-сан и госпожу Сазуко.
– Она отвернулась от капитана и сказала по-латыни: - Ты... Помнишь Гостиницу Цветов?

– Конечно. Как я могу ее забыть?

– Если сегодня будет задержка... сегодняшний вечер будет таким же - так же прекрасен и спокоен.

– Ах, хорошо бы! Но я предпочел бы, чтобы ты оказалась в безопасности.

Марико продолжала на португальском:

– Мне сейчас надо идти. Вы извините меня?

– Я провожу вас до ворот.

– Нет, пожалуйста. Смотрите на меня отсюда. Вы и капитан можете все видеть и отсюда.

– Конечно, - согласился Блэксорн, сразу все поняв.
– Идите с Богом!

Он остался на парапете. Пока он ждал, во двор проник солнечный свет теней как не бывало. Внизу появилась Марико. Он увидел, как она поздоровалась с Кири и Ёсинака... вот они заговорили... Серых вокруг них не видно... Потом они поклонились. Она подняла глаза на Блэксорна, закрыв их от солнца, и весело помахала ему рукой, он помахал в ответ. Ворота распахнулись, и вместе с Дзиммоко, идущей в нескольких шагах позади, она вышла из ворот в сопровождении десяти коричневых. Ворота сразу закрылись, на какое-то время Марико исчезла из виду, а когда стала видна снова, их как почетный караул сопровождали пятьдесят серых, появившихся с той стороны ворот. Кортеж уходил вниз по улице, не освещенной солнцем. Блэксорн следил за ним, пока он не скрылся за углом... Марико ни разу не обернулась...

– Пойдемте сейчас поедим, капитан, - предложил Блэксорн.

– Да, конечно, Анджин-сан.

Блэксорн проследовал к себе позавтракать: рису, маринованные овощи, несколько кусочков вареной рыбы, а потом ранние фрукты с Кюсю - свежие маленькие яблоки, абрикосы и твердые сливы. Под конец он с наслаждением полакомился фруктовым пирогом с чаем.

– Еще, Анджин-сан?
– предложил слуга.

– Нет, спасибо.

Он предложил фрукты своим охранникам, те охотно приняли угощение. Подождав, пока они кончат есть, Блэксорн отправился на освещенную солнцем крепостную стену: ему хотелось проверить, хорошо ли заряжен спрятанный им пистолет, но так, чтобы не привлекать внимания. Он уже проверил его ночью, под простыней и москитной сеткой, но не имел возможности как следует рассмотреть - нет уверенности в пыже и кремне. "Больше делать нечего, подумал он, - Ты марионетка. Потерпи, Анджин-сан, твоя вахта кончается в полдень". Он определил высоту солнца. Было начало двухчасового периода змеи, после змеи придет лошадь, в середине часа лошади наступает полдень. Колокола в замке и по всему городу стали отбивать час змеи, и он обрадовался своей точности. На зубчатой стене он обнаружил небольшой камушек и, аккуратно установил его на выступе в амбразуре, под солнцем, поудобнее оперся спиной, примостил ноги и стал смотреть на камень. Серые следили за каждым его движением. Капитан нахмурился. Немного погодя он задал вопрос:

– Анджин-сан, что значит этот камень?

– Простите?

– Камень. Зачем этот камень, Анджин-сан?

– Ах! Я слежу, как он растет...

– О, простите, теперь я понял.
– Капитан явно чувствовал себя виноватым.
– Прошу простить, что побеспокоил вас.

Блэксорн посмеялся про себя и потом снова уставился на камень. "Расти, мерзавец! " - велел он, но, как он ни ругал камень, ни приказывал, ни льстил ему, - тот не рос... "Ты действительно надеешься, что увидишь, как растет камень?
– спросил он себя.
– Нет, конечно, но это помогает убить время и успокоиться, У тебя не может быть достаточно ва... Откуда же будет следующий удар? Нет защиты от убийцы, если убийца готовится к смерти... "

Родригес проверил запал у мушкета, взятого им наугад с полки у кормового орудия. Оказалось, что кремень был изношен, истерт и, следовательно, пользоваться им опасно. Не говоря ни слова, он бросил мушкет обратно артиллеристу. Тот с трудом успел схватить его, едва избежав удара прикладом в лицо.

– Кормчий!
– воскликнул он.
– Стоило ли?

– Слушай, ты, дерьмо, в следующий раз, если я найду неполадки в мушкете или пушке во время твоей вахты, ты получишь пятьдесят линьков и лишишься трехмесячной зарплаты. Боцман!