Чтение онлайн

Но даже если бы я получила свои десять миллионов, остаться здесь было бы невозможно. А без этих денег – это просто глупая мечта.

– Он не сделает этого, – говорит Рассел, водя пальцами по моему оголённому животу. – Если он продаст квартиру, тебе придётся жить с ним. А он этого не хочет.

– Кто знает, чего он хочет? – Я вскидываю руки. – Он просто хочет меня наказать. Эта вся история с беременностью, с ложью – это его задело. Он хочет, чтобы я страдала. Чтобы я мучилась за все свои грехи. Но что мне делать?

– Развестись, – спокойно говорит он. – И быть со мной. Я оставлю Мэрибет.

– И мы будем нищими! – восклицаю я.

– Нет, не будем, – он выглядит уязвлённым. – У меня есть собственный магазин. И ты тоже можешь найти работу. Мы справимся. Мы не будем нищими.

Иногда мне кажется, что мы с Расселом созданы друг для друга, но потом он говорит что–нибудь такое, что выводит меня из равновесия.

Пока что я жду. Потому что, если мы разведёмся до того, как я что–то придумаю, я не получу ни цента. Каждый день я скрещиваю пальцы, надеясь, что, когда мой муж будет переходить улицу, его собьёт автобус. Такое постоянно случается в этом городе. Почему бы и с моим мужем не может случиться такое хоть раз?

– Если бы он только умер, – мечтательно произношу я. – Сколько он ест жирной еды – удивительно, что у него до сих пор не было сердечного приступа.

– Ему всего сорок два.

– Мужчины всё время умирают от инфарктов в этом возрасте, – указываю я. – Ему даже прописаны лекарства от сердца. Всё возможно.

– Надеяться на сердечный приступ – не лучший план, – замечает Рассел.

Он просто не знает Дугласа так, как знаю его я.

– Должен быть способ обойти брачный контракт, – говорю я. – Он садист, манипулятор. Он должен заплатить за то, как он со мной обращался. Отобрать у меня деньги, угрожать лишить дома... Это форма насилия.

Как только я произношу эти слова, в голове всплывает что–то давнее. История, которую мне как–то рассказывала моя подруга Одри. О женщине–горничной, которая помогает женам, оказавшимся в ловушке брака с жестокими мужчинами.

Она жёсткая, поверь. Если она считает, что мужчина причиняет боль женщине, она сделает всё, чтобы это прекратить.

Я закрываю глаза, напрягаю память... и тут вспоминаю ее имя.

Милли .

Дуглас, конечно, не так ужасен, как муж Джинджер – он не бьёт меня. Но зло не обязательно должно быть физическим. Разве выкинуть меня из дома, оставить без гроша в кармане – это не насилие? Разве это не боль?

Поверит ли в злую натуру моего мужа Милли? Не знаю. Возможно, её придётся немного подтолкнуть.

Но если она увидит, как мужчина плохо со мной обращается – и подумает, что это мой муж? Конечно, это не может быть Дуглас, он же едва ли теперь показывает мне лицо. Он бы и пальцем меня не тронул, даже если бы я его спровоцировала. Но Милли не знает, кто мой муж. Дуглас тщательно вычищал из интернета любые свои фотографии. А если она увидит мужчину, который меня шлёпает, унижает, причиняет боль – она вмешается. Возможно, я даже не смогу её остановить.

Постепенно в моей голове начинает выстраиваться план.

Глава 57.

Несколькими неделями ранее

Когда я смотрю на себя в зеркало, мне хочется закричать.

Моё лицо – кошмар в оттенках пурпурных синяков, которые постепенно выцветают в желтизну. Смотреть на это больно. Рассел наблюдает, как я наношу последние штрихи на скулу, и, кажется, искренне впечатлён.

– Ты волшебница, Венди, – говорит он. – Выглядит абсолютно правдоподобно.

Я провела часы за тренировками. Пересмотрела кучу роликов на YouTube. Теперь я чуть ли не мировой эксперт по созданию реалистичных синяков. И действительно – будто меня кто–то как следует избил.

Надеюсь, Милли оценит вложенные мной усилия.

В целом она, кажется, верит в нашу маленькую постановку. А помимо этого – она великолепная горничная и восхитительно готовит. Ей даже удалось найти для меня огурцы – мои любимые. Жаль, конечно, то, что ее ждет. Но другого пути нет.

– Почти идеально, – говорю я, откладывая кисть. – Осталась одна деталь.

Рассел приподнимает бровь. Он играет роль Дугласа с поразительной точностью с тех пор, как появилась Милли. Когда в одном человеке сочетаются внешность и мягкость Рассела с властью и богатством Дугласа – выходит почти идеальный мужчина.

– Правда? По–моему, и так всё идеально, – говорит он.

Я снова всматриваюсь в отражение. Нет. Идеально – недостаточно. Нужно безупречно. Малейшее сомнение у Милли – и всё закончится. Она должна поверить. Безоговорочно.

– Тебе придётся меня ударить, – говорю я.

Рассел откидывает голову и смеётся.

– Конечно. Звучит заманчиво.

– Я не шучу. Мне нужно, чтобы ты разбил мне губу. По–настоящему.

Улыбка исчезает с его лица. Он, наконец, понимает, что я говорю совершенно серьёзно.

– Что?

– Она не должна догадаться, что это макияж, – объясняю я. – А рассеченную губу я нарисовать не могу. Тут нужен реальный удар.

Он смотрит на меня с испугом и отходит на шаг назад.

– Я не собираюсь бить тебя по лицу.

– Не нужно переживать. Я же сама тебя прошу.

– Я никогда не поднимал руку на женщину, – в его голосе появляется дрожь. – И не собираюсь начинать, Венди.

– Ты должен.

– Я не буду. Я не могу.

Во мне закипает ярость. Он думает, я играю? Что это – каприз?

У меня были кое–какие сбережения. Личный счёт, украшения, деньги от проданной одежды… Всё пошло на аренду, еду и щедрую зарплату Милли. Потом платье – то самое, что, как мы планируем, полиция примет за подарок Дугласа Милли. Браслет с гравировкой. И ещё куча дорогих чистящих средств – якобы из–за моей «страшной аллергии», хотя на самом деле я хотела, чтобы швейцар видел, как Милли тащит домой ведро с чистящими средствами.

Но деньги заканчиваются. Мне нужно довести дело до конца – и как можно скорее.

Поэтому мне нужно, чтобы он меня ударил.

– Ты жалок, – выплёвываю я. – Не могу поверить, что ты не способен на такую мелочь ради нас. У нас шанс есть разбогатеть, а ты всё срываешь.

– Венди...

Я криво улыбаюсь:

– Неудивительно, что тебе уже за сорок, а ты до сих пор торгуешь мебелью. Просто жалок.

– Достаточно, Венди, – произносит он сквозь зубы.

Он сжимает кулак. Конечно, карьера – это его больная мозоль. И я нажала на нее. Всю жизнь он мечтал стать успешным бизнесменом, а в итоге управляет пыльным магазином старья. Я могла бы превратить его в того, кем он хочет быть. Кем он должен быть.