Чтение онлайн

Быстро ставлю стакан с водой на стол, прежде чем он заметит перчатки, и засовываю руки обратно в карманы. Милли сегодня убирала этот набор посуды – на стакане будут её отпечатки пальцев. Идеально.

– У меня тут где–то ручка, – бормочет Дуглас, роясь в потрёпанном портфеле. Через минуту достаёт шариковую ручку. – Вот она.

– Ну что ж. – Мои пальцы сжимают револьвер в кармане. – Давай покончим с этим, как ты и сказал.

Он начинает протягивать бумаги, но вдруг останавливается, его плечи опускаются:

– Я не хочу, чтобы так было, Венди.

Я хмурюсь:

– Что это значит?

– Я имею в виду… – он бросает документы на стол. – Я люблю тебя. Я не хочу разводиться. Меня уже тошнит от всего этого. Мне всё равно, что было в прошлом. Я хочу начать всё сначала. Только мы двое.

На его лице появляется надежда. И должна признаться – идея заманчива. Как бы мы ни планировали этот вечер, нет гарантий, что Рассел и я не понесём наказание за убийство. Мой изначальный план был прожить жизнь с Дугласом, и, хотя у меня не получилось сделать из него то, чего я хотела, он не так уж плох. А главное – у нас будет куча денег. С ними можно быть счастливой даже с кем угодно.

– Может быть… – говорю я, и улыбка касается его губ. Тёмные круги под глазами становятся чуть светлее.

– Я бы очень этого хотел. Начать с чистого листа.

– Каким образом?

– Сначала я хочу избавиться от всего этого. – Он окидывает взглядом просторную квартиру. – Нам не нужно это огромное место, даже дом на Лонг–Айленде не нужен, если мы будем только вдвоём. Эти деньги разрушили наш брак. Их было слишком много. – Он застенчиво улыбается. – Я говорил с Джо, мы хотим создать благотворительный фонд на большую часть моих денег. Особенно если детей у нас не будет. Нам не нужны деньги, деньгам можно найти куда более лучшее применение. Благотворительный фонд, например. Может, ты бы хотела руководить этим фондом? Вместе мы могли бы изменить многое.

Он что, сошёл с ума от вечной любви? Как он мог думать, что я этого хочу?

– Дуглас, я не хочу этого. Я хочу вернуться к нашей прежней жизни.

– Но ты не была счастлива раньше. – Его лицо темнеет. – Ты изменила мне. Мы отдалились друг от друга.

Я сжимаю зубы:

– Ты думаешь, бедность сделает нас счастливыми?

– Нет, но… – он потирает руки. – Послушай, мы не будем бедными. Просто не будем миллиардерами. И я не вижу в этом ничего плохого. Я даже не хочу эти деньги!

Вот почему мы с Дугласом никогда не будем счастливы вместе. Он просто не понимает. Не знает, каково это – когда другие девушки смеются над тобой, спрашивают, не нашла ли ты своё пальто в мусорном баке. Не знает, каково это – когда у твоего отца проблемы со спиной, и пособия по инвалидности не хватает даже на лекарства. Для меня нет ничего хуже, чем нищета и бессилие. Он никогда этого не поймёт.

А теперь у меня, наконец, есть деньги, о которых я мечтала, а он хочет просто всё раздать!

Меня это так бесит, что хочется схватить его голыми руками и задушить. Так же, как Рассел недавно душил меня, пусть и понарошку. А я хочу задушить его по–настоящему.

Но душить не нужно.

У меня в кармане пистолет.

Я достаю его, рука не дрожит, направляю прямо в грудь мужа. Его глаза расширяются – чуть налиты кровью. Он понял, что всё плохо, но еще не может в это поверить.

– Венди, – хрипит он. – Что ты делаешь?

– Думаю, ты знаешь, – спокойно отвечаю я.

Дуглас смотрит в дуло пистолета, и его тело, кажется, сжимается в последнем жесте покорности. Он почти незаметно качает головой. Я ожидала, что он будет умолять о пощаде, но он не говорит ни слова. В его глазах – тихое смирение.

– Ты когда–нибудь действительно любила меня? – наконец вырывается у него.

Ответ на этот вопрос мог бы ранить его чувства. Несмотря на всё, я не хочу ломать его в последние мгновения. Поэтому просто говорю:

– Дело не в этом.

Я никогда раньше не стреляла из пистолета, но почему–то думала, что это будет естественно. Рассел должен был сделать это, но он всё ещё сидит на кухне, съежившись, а стрелять теперь должна я.

Выстрел громче, чем я ожидала – мощный хлопок, который эхом отдается в комнате, будто вибрируя в воздухе ещё секунды после выстрела. Сила отдачи проходит через руки, поднимается в плечи, отбрасывая голову и шею назад. Но, несмотря на это, я крепко стою на ногах.

Пуля пробивает Дугласа прямо в грудь. Это хороший выстрел, особенно для первого раза. Он ещё секунду смотрит на кровь, которая быстро растекается по белой рубашке, и понимает, что всё кончено. Потом цвет его лица тускнеет, и он падает на диван. Глаза открыты, зрачки закатаны вглубь глазниц, грудь больше не двигается.

– Мне жаль, – тихо говорю я. – Мне правда жаль. Хотелось бы, чтобы у нас всё получилось. Но не вышло.

В ушах все еще звенит от громкости выстрела, когда вдруг в комнату вбегает Рассел. Первое, что он делает – зажимает рот рукой. Я лишь надеюсь, что он не заблеет весь пол, потому что этого тут точно быть не должно, когда приедет полиция.

– Ты сделала это, – задыхается он. – Не могу поверить, что ты это сделала.

– Я сделала это, – спокойно отвечаю, вставая с дивана. Бросаю пистолет на журнальный столик и снимаю резиновые перчатки. – И, если не хочешь сесть в тюрьму, советую уходить отсюда немедленно.

Рассел всё ещё пытается взять под контроль дыхание.

– Ты правда думаешь, что сможешь свалить всё на Милли?

Я смотрю ему в глаза, холодно и решительно:

– А ты в этом сомневаешься? – отвечаю ему я.

Часть 3. Глава 59.

Милли

У меня не перестаёт кружиться голова. Я выключаю телевизор и закрываю глаза на минуту. Прошёл всего день с тех пор, как я застрелила человека в пентхаусе в Верхнем Вест–Сайде, но то, что я только что увидела, изменило всё.

Я пытаюсь представить себе Дугласа Гаррика. Я отчётливо вижу его зачесанные назад волосы, глубоко посаженные карие глаза, выдающиеся скулы. Я видела его бесчисленное количество раз за последние пару месяцев. Но тот человек в телевизионном репортаже – это не он.

По крайней мере, мне так кажется.

Я достаю телефон и открываю интернет. Раньше я искала информацию о Дугласе Гаррике – и получала статьи о его должности генерального директора Coinstock, но фотографий никогда не было. Сейчас же экран заполняют десятки ссылок, и в каждой – тот же самый портрет Дугласа Гаррика.

Я всматриваюсь в фотографию на экране. Этот человек отдалённо похож на того, кого я знаю, но это не он. Мужчина на фото весит как минимум на двадцать–тридцать фунтов больше того, с кем я была знакома. Его левый резец кривее, а черты лица – нос, губы, небольшой двойной подбородок – слегка другие. Конечно, люди иногда выглядят иначе на фото – может, его сильно ретушируют?