Чтение онлайн

После нескольких спусков на песчаную отмель мы облачились в полную полевую выкладку, включая рюкзаки и оружие; во время следующего спуска мой рюкзак перевернул меня вверх ногами, а дополнительный вес сделал практически невозможным торможение. Бен и Джордж перестали смеяться достаточно быстро, чтобы удержать меня от приземления лицом в песок. После еще нескольких заходов я мог спускаться по веревке так же хорошо, как любой другой человек в группе.

Пока Бен заботился получением припасов — особенно дополнительных боеприпасов — а Джордж комплектовал свою медицинскую сумку, я принялся практиковаться с пулеметом М-60, которым буду вооружен во время пребывания в Брайт Лайт. Очень надежное оружие с ленточным питанием, М-60, к сожалению, не очень подходил для стрельбы на ходу; у него плохой, смещенный назад баланс, а штурмовая сумка со 100-патронной лентой заваливала его влево и вниз. Я обнаружил, что единственный способ хорошо стрелять из него — закрепить ремень сверху и использовать половинные ленты по пятьдесят патронов — тогда я мог заставить эту пушку задать жару!

К середине недели Бен включил мой М-60 в отработку немедленных ответных действий — стандартизированные упражнения, на которых вся наша группа реагировала на огонь противника, либо разрывая контакт, стреляя и отходя, либо сосредоточивая огонь и атакуя противника. Поскольку половина моих 1000 патронов к пулемету распределялась между членами группы, они также практиковались в передаче мне 100-патронных лент.

Также было много тренировок по оказанию первой помощи, которые проводил Джордж, так что любой из наших вьетнамцев мог наложить давящую повязку или быстро соорудить носилки, срубив бамбуковые жерди и просунув их в рукава, заправленные внутрь застегнутой рубашки. Мы повторили, как вводить морфий, затем как загрузить человека без сознания в седло Хэнсона — обвязку из нейлонового ремня, разработанную разведчиком с FOB-2, Один-Ноль Биллом Хэнсоном — чтобы извлечь его на веревке, сброшенной с вертолета.

Мы стреляли почти каждый день, и, как и с тренировкой в спуске по веревке, я видел, как стрельба укрепляла уверенность во всех наших людях, включая меня. Если нам придется прорываться, чтобы спасти кого-то, эта уверенность будет нам нужна так же, как и навыки, стоящие за ней.

В конце той недели Бен вспомнил о дереве, которое я подорвал на нашей площадке эвакуации, и попросил меня поэкспериментировать со взрывчаткой, чтобы у меня были заранее подготовленные заряды для перерубания деревьев когда мы будем на Брайт Лайт. Я отправился к снабженцам, где вновь обнаружил Дэйва Хиггинса, старого друга из Форт-Брэгга, снова проявившего полную готовность содействовать. "Джон", — заявил он, махнув рукой, — "просто возьми себе со склада все, что тебе нужно".

Какой у него был склад! Я только слышал о таких экзотических взрывных устройствах — таймерные карандаши, кислотные детонаторы замедленного действия; мины-ловушки; целые ящики динамита, пластичной взрывчатки C-4; детонирующий шнур; термитные гранаты; слезоточивый порошок; всевозможные мины; электрические и обычные детонаторы. И все это было моим! Не было никаких любопытствующих ответственных за безопасность, никаких лимитов, никаких ограничений — только призыв быть творческим. Разведчики обычно таковыми и были.

Изготовление зарядов для деревьев с использованием C-4 и детонационного шнура было легким делом. Я поместил каждый готовый заряд в сумку от Клеймора, которую доработал так, чтобы не было нужды вынимать заряд, брезентовая сумка просто привязывалась к дереву с помощью тканевых строп от бандольеры, что оказалось быстрее и надежнее, чем приматывание заряда липкой лентой. С помощью Джорджа я продемонстрировал Бену и нашим вьетнамским членам группы, что мы можем подготовить дерево к подрыву менее чем за минуту.

Последний день мы провели, чистя оружие, пакуясь, осматривая снаряжение и проверяя наши радиостанции. Той ночью я крепко спал, зная, что мы готовы.

Когда мы снижались к Дакто на следующее утро, Бен указал на северо-запад от нашего Хьюи, на оранжевые глинистые холмы лагеря Сил спецназначения Бенхет, в девяти милях от нас. Все, что я мог различить, это поднимающуюся пыль, но опытный глаз Бена понял. "Это разрывы", — крикнул он сквозь вой турбины нашего Хьюи. "Они обстреливают Бенхет".

Это не было неожиданностью. На протяжении двух месяцев разведгруппы SOG наблюдали постоянное накапливание сил противника в Лаосе, к западу от Бенхет, пока подразделения двух пехотных полков NVA — 66-го и 24-го — не пересекли границу, чтобы окружить лагерь. Тем временем третий полк, 28-й, перекрыл единственную дорогу в Бенхет, Шоссе 512, которое выходило прямо отсюда, из Дакто. Чтобы воспрепятствовать снабжению по воздуху, зенитный полк — вооруженный всем, от 12,7-мм пулеметов до 37-мм орудий — был развернут к югу и востоку от посадочной площадки Бенхет. Снаряды, разрывы которых мы видели, были "подарками" от 40-го артиллерийским полка NVA, чьи 85-мм орудия обстреливали Бенхет и его аэродром из безопасной, не подвергающейся бомбардировкам "нейтральной" Камбоджи. Бои за Бенхет были крупнейшим наступлением противника со времен осады Кхесани годом ранее.

Хотя наша стартовая площадка находилась вне пределов досягаемости базирующейся в Камбодже артиллерии, северовьетнамцы правильно расценивали Дакто и его взлетную площадку как критически важную базу поддержки. Вражеские артиллеристы, оснащенные переносными 122-мм ракетными установками, разгуливали по холмам напротив, обстреливая Дакто почти ежедневно.

Едва наши вертушки стихли, как с неба раздался громкий свистящий звук — ВЖЖ-БУХ! — вспышка и взрыв в 800 ярдах (730 м) от нас. "Прилет!" — крикнул кто-то. Пилоты тут же бросились обратно к своим птичкам, запрыгнули на борт — снова свист, снова ВЖЖ-БУХ! — всего в 600 ярдах (550 м) — винты закрутились — ВЖЖ-БУХ! — в 300 ярдах (275 м) от нас — вертушки взмыли в небо.

Тем временем все мы, находящиеся на стартовой площадке, забились в два маленьких, обложенных мешками с песком бункера. Несколько секунд это было захватывающе, словно летняя гроза. Затем я понял, что оглушительные взрывы становятся ближе, а я не могу двигаться, не могу залезть глубже и не могу стрелять в ответ. Мы ничего не могли сделать, кроме как молиться, чтобы ракета не попала в наш бункер. Весящая почти 120 фунтов (54 кг), одна восьмифутовая (2,4 м) ракета взрывалась с мощью, сравнимой с американской 105-мм гаубицей, достаточный, чтобы сравнять с землей деревянный каркасный дом дома в Штатах. Или отправить наш бункер в небеса.

Затем все кончилось. Не было никакой команды "отбой", просто отсутствие очередного взрыва и звук возвращающихся вертолетов. Рискнув высунуться, мы увидели, как наши ганшипы "Кобра" обстреливают хребет в пяти милях к юго-западу, заставляя вражеских ракетчиков бежать. Никто из нас не пострадал, и ни одна из наших вертушек не была повреждена, что типично для обстрела ракетными снарядами площадной цели с большой дистанции.

Внутри опоясанной колючей проволокой стартовой площадки было всего две постройки: простенькая радиорубка, из которой старший на выводе держал связь с Кови и FOB-2, и крытый брезентом домик для группы Брайт Лайт. Пока отвечающий за вывод офицер и его радист обустраивались, мы выгрузили снаряжение и разместились в домике.

Мы должны были сменить РГ "Мэн". Это был их последний день на Брайт Лайт. Возглавляемая Один-Один Марвином "Монти" Монтгомери и Один-Один Дэвидом Бейкером, РГ "Мэн" этим вечером должна была вернуться на вертушках в Контум, так что они уже вытащили свое снаряжение из хижины, чтобы освободить место для нас. Мы развернули наши спальные мешки на брезентовых койках, а затем тщательно разложили наше снаряжение, как пожарные, выкладывающие его, чтобы быстро одеться по тревоге. Концепция была той же, жизнь или смерть решали минуты — броситься к вертушкам, получить задачу уже на борту, и отправиться вытаскивать кого-нибудь из кучи неприятностей. Сегодня мы были резервом у РГ "Мэн". Заняться было почти нечем, хотя мы были готовы вступить в бой через тридцать секунд после получения распоряжения.