Чтение онлайн

Это выглядело почти как двойной удар на следующее утро, когда рота Хэтчет Форс из 100 человек вылетела на стартовую площадку, а затем высадилась позади атакующих северовьетнамцев на вершине холма, возвышающегося над лаосским Шоссе 110. Теперь самая важная линия снабжения NVA в тылу выживших была перерезана. Возглавляемая капитаном Барре Макклелландом рота SOG окапывалась как сумасшедшая и валила бензопилами деревья, чтобы заблокировать дорогу. Пока они удерживают эту высоту, ни одна колонна северовьетнамцев не сможет пройти.

В тот вечер на Дакто обрушилось еще больше 122-мм ракет. Несмотря на весь производимый ими грохот, они не нанесли существенного ущерба.

Вскоре после полудня следующего дня еще одна группа объявила чрезвычайную ситуацию Прерия Файр — "Забирайте нас быстро, иначе нас разгромят" — и на этот раз сомнений не было: это была РГ "Гавайи", группа моего приятеля Гленна. Нам не были нужны подробности, чтобы осознать опасность, поскольку они находились на цели "Джулиет-Девять" (J-9), в месте, всегда кишевшем солдатами NVA. Под руководством Билла Делимы они пробились сквозь вражеский взвод и бежали к LZ, останавливаясь и отстреливаясь по пути, даже когда наши вертолеты летели на запад, чтобы эвакуировать их. Было чертовски тревожно слушать, как Кови описывает их лихорадочное продвижение. Это напомнило мне, как выразился один из Один-Ноль, прыжок сквозь двери, прежде чем они захлопнутся. Сделанный Делимой расчет времени оказался идеальным. Они достигли LZ как раз когда туда прибыли вертушки, и вернулись без единой потери.

Полчаса спустя их вертушка опустилась перед стартовой площадкой, их лица сияли знакомой эйфорией людей, только что избежавших смерти. Для Гленна и лейтенанта Глэсхаузера это была первая перестрелка. Я пожал руку Гленну и помог ему отнести снаряжение на стартовую площадку. "Ну как оно?" — спросил я.

Он покачал головой. "Охереть как близко. Полно NVA".

Возбужденный, словно у него были муравьи в штанах, один из ярдов РГ "Гавайи" сорвал с себя рубашку, обнажив жуткий пятнадцатидюймовый (38 см) рубец там, где пуля из АК задела его спину, но не вошла в тело. По-моему, это тоже было "охереть как близко". За хладнокровие, проявленное в тот день при наведении авиаударов, Гленн получил "Бронзовую звезду" за доблесть.

Следующий день был последним в нашем дежурстве на Брайт Лайт. Тем утром на вертушках прибыла наша замена, РГ "Южная Каролина" во главе с лейтенантом Томом Васковичем. При всего четырех группах на земле и без дополнительных высадок, пока в поле действовали 100 человек Хэтчет Форс, день тянулся медленно. Наши вертолеты вылетали на снабжение сил, блокирующих дорогу, пока мы проводили день, играя в джин-рамми [42] и читая.

Поздним вечером мы без лишней суеты вылетели обратно в Контум.

Сменившей нас на Брайт Лайт группе довелось поучаствовать в бою, по крайней мере, их Один-Ноль. После того, как минометный обстрел северовьетнамцев ранил единственного в Хэтчет Форс американца, обученного обращаться с 90-мм безоткатным орудием, лейтенант Васкович вызвался занять его место. "Хьюи" забросил Васковича на блокпост, где он провел следующие пять суток, уничтожая грузовики NVA на Шоссе 110, подвергаясь сильному пулеметному огню и минометному обстрелу, но продолжая вести огонь. Ни один грузовик не смог пройти мимо него. Хэтчет Форс держались на этой высоте три недели, дважды меняя роты, пока удерживать ее стало невозможно. В какой-то момент на открытом пространстве оказалось так много северовьетнамцев, что Наездник Кови Люк Дав стрелял по ним из открытого окна самолета передового наведения O-2, который пилотировал капитан Эл Роуз.

В тот вечер, когда мы вернулись из Дакто, я пошел в клуб с Гленном и Биллом Делимой. Когда Делима узнал, что никто еще не спел "Эй Блю" по лейтенанту Рипанти, он помахал капитану Лесесну, и они солировали для всех эту грустную песню. Ближайшие друзья и члены группы Рипанти вынесли худшее, задыхаясь, пока слезы не полились во время последних куплетов.

Подпевая, я вспомнил, что сказал в Дакто Ховард. Я едва знал лейтенанта Рипанти, за исключением того, что он был хорошим человеком. Я не чувствовал никаких внутренних переживаний, никаких слез, только печаль и сочувствие к семье Джима, то же, что, я уверен, он чувствовал бы к моей семье, будь все наоборот. Он не был Гленном, Джорджем или Беном. Я возвысил голос в знак уважения и поблагодарил господа за то, что на этот раз мы не пели для близкого друга.

Такая роскошь продлится всего три дня.

После того, как актриса Марта Рэй покинула Контум, она со своим сольным туром USO переместилась в родственное расположение CCN в Дананге. Никогда не придававшая значения звездному статусу и почти не придававшая значения званиям, Рэй избегала формальностей офицерского клуба, вместо этого обосновавшись в непринужденной атмосфере неофициального клуба разведчиков CCN, обшитой бамбуком бывшей комнаты группы, именовавшейся Бамбуковой гостиной (Bamboo Lounge). Там она продолжила свою роль Флоренс Найтингейл [43] морального духа Зеленых беретов.

Ее забавные истории, воспоминания о шоу-бизнесе и застольные песни имели свойство достигать сердца каждого и заставлять его чувствовать себя особенным, успокаивая все преходящие недуги, терзающие его, помогая столь же верно, как любая сестра милосердия. Среди разведчиков Рэй сразу же прониклась симпатией к Один-Ноль РГ "Копперхэд" Рикардо Дэвису — моему другу из Форт-Брэгга, который первым рассказал мне про SOG. Мэгги просто обожала Рикардо Дэвиса. Общительный и остроумный, с латинской теплотой, Рикардо мог подружиться с кем угодно — как и Мэгги — так что было естественно, что они сразу же нашли общий язык. В тот вечер Рэй развлекала собравшихся мелодиями из бродвейских шоу и старыми попурри, но Дэвис продолжал настаивать: "Ты должна спеть что-нибудь вместе со мной!"

В полночь командир CCN подполковник Джек Уоррен отправил своего сержант-майора закрыть Бамбуковую гостиную. Мэгги объявила ликующей публике: "Ну, посмотрим!" Она позвонила Уоррену и заявила: "Я старше вас по времени производства в чин", имея в виду свое почетное звание подполковника. "И мы остаемся открытыми!"

И так они и сделали.

Поздно вечером Рикардо рассказал ей историю поминальной баллады SOG "Эй Блю" и объяснил, что она значит для разведчиков. Эта история так тронула ее, что Рэй закончила вечер, обняв Рикардо, печально напевая дуэтом эту грустную балладу, ее мягкий джазовый голос добавил ей тех блеска и чувства, которых люди не слышали раньше.

Заместитель командира группы Рикардо, Джим Ламотт, присоединился к хору, поющему имена потерянных людей, но заметил, что что-то изменилось в его старом Один-Ноль. Может быть, это было пение той песни с Мэгги, или просто предчувствие, иногда возникающее у разведчика, думающего о том, сколько раз он побеждал вопреки всему. Несколько дней спустя Дэвис написал письмо и отдал его Ламотту, поручив: "Если я не вернусь, отправь его по адресу на конверте". Он никогда раньше этого не делал. Искрометный оптимист превратился в фаталиста?

Для родившегося в Детройте крутого Ламотта это просто не было похоже на его Один-Ноль. "Рикардо был первым мужчиной, обнявшим меня, в отношении которого у меня не возникло мысли переломать ему руки", что Ламотт мог с легкостью сделать, имея черный пояс по карате. Но он любил Рикардо как брата.

Несколько дней спустя их РГ "Копперхэд" пролетела на C-130 "Блэкберд" через Лаос на самую секретную стартовую площадку SOG, на авиабазу Накхон-Фаном (NKP) на северо-востоке Таиланда. Скрывающиеся в безымянном здании, группы SOG более года действовали с NKP, позволявшей осуществлять заброску в Лаос через черный ход, с запада, когда муссонные штормы исключали вывод через его восточную границу с Южным Вьетнамом. По политическим соображениям группы SOG не могли оставаться на NKP на ночь. Либо группа выводилась в тот же день, либо она летела на "Блэкберде" обратно во Вьетнам и возвращалась на NKP следующим утром.