Чтение онлайн

На следующий день игра продолжилась. В тишине полудня, когда они сидели спиной к спине и ели рис, они услышали, как следопыт NVA подкрадывается к ним сквозь сухую, как трут, бамбуковую листву, хрусть-хрусть-хрусть-хрусть-хрусть, словно давил картофельные чипсы. Потом полминуты тишины, затем, щелк — он снял свой АК с предохранителя. Мгновенно все восемь разведчиков щелкнули предохранителями — щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк-щелк.

Последовало мгновение гробовой тишины. И переосмысление.

Затем со стороны следопыта NVA последовало приглушенное щелк, затем тяжеловесное хрусть-хрусть-хрусть-хрусть-хрусть, пока он не ушел. Подхихикнув над этим смешным моментом, люди Родда поспешили смыться, прежде чем следопыт вернется со своими друзьями. На следующий день они вступили в контакт с группой следопытов с собаками, убив двух проводников. Позже их эвакуировали под незначительным огнем с земли.

РГ "Нью-Йорк" Джона Сент-Мартина неподалеку также агрессивно преследовали следопыты NVA с собакой. Сент-Мартин знал, что мокрая земля не позволяет использовать слезоточивый порошок, чтобы сбить собаку со следа, поэтому ему пришлось импровизировать. Приведя своих людей к ручью, он вспомнил, как в "Последнем из могикан" Соколиный глаз спас двух девушек из лагеря гуронов и скрылся от преследовавших воинов и собак, повесив клок нижней юбки на сломанную ветку выше по течению, а затем пошел в другую сторону. У Сент-Мартина не было нижней юбки, поэтому он демонстративно сломал ветку и пошаркал по берегу, как если бы его группа выходила из ручья, затем велел своим людям пройти вниз по течению и выйти там, где они не оставят следов. Это сбило с толку следопытов и их собаку.

Мы с Джорджем понимали, что наш выход будет охотой: РГ "Иллинойс" будет охотиться за пушкой, а северовьетнамцы — за нами.

Перевооружение группы на АК доминировало в нашей доподготовке перед выходом, поскольку правила отрицания Госдепартамента не позволяли нам брать в Камбоджу американское оружие. Мой пистолет-пулемет шведского производства отлично подходил под них. Мы попрактиковались в стрельбе из своего оружия на стрельбище и, обретя уверенность, перешли к отработке немедленных ответных действий, без запинки отходя после стрельбы по имитируемым NVA, а затем убегая в новом направлении.

В наш последний день в Контуме мы осмотрели наших вьетнамских солдат, чтобы убедиться, что их оружие вычищено, все снаряжение уложено, а магазины и фляги полны. Все выглядело нормально, затем я взял у Лоя Клеймор, в котором пластиковая взрывчатка C-4 используется, чтобы подобно дробовику метнуть заряд смертоносных стальных шариков. Странно, его Клеймор казался несбалансированным — затем я заметил на его шве следы вскрытия, поэтому я разобрал его. Половины C-4 не было. Саботаж? Мне хотелось придушить Лоя, но Бен спокойно отреагировал на полуухмылку Лоя и погрозил ему пальцем. "Он жег C-4, чтобы разогревать пайки", — объяснил Бен, а затем продемонстрировал, как шарик C-4 размером с крупную бусину дает достаточно пламени, чтобы вскипятить кружку воды. Подобно Соломону, вместо того, чтобы наказать Лоя, Бен выдал каждому по брикету C-4, чтобы никто не портил свои Клейморы — и у нас будет дополнительная взрывчатка на выходе.

Утром в день нашей высадки мы надели "стерильную" форму для джунглей и заперли все нас идентифицирующее в сейфе подразделения. Мой тяжелый рюкзак клонил меня вперед, как старика, пока мы шли к вертолетке, где мы один за другим проверили наше оружие стрельбой в заполненную песком 55-галлонную бочку, заклеили дульный срез липкой лентой, чтобы защитить ствол, затем загрузились в наши "Хьюи".

Едва перевалило за полдень, наши вертолеты вылетели из Дакто. Бен, Джордж, Суу, Хай и Бинь были в первом, а я, Лой и Лам — во втором, сопровождаемые четырьмя пустыми "Хьюи" и четырьмя "Кобрами". Через пять минут мы увидели лагерь Сил спецназначения Бенхет и в 1000 ярдах к западу два подбитых вражеских танка, оставшихся после провалившегося наступления NVA тремя неделями ранее. Здесь мы свернули налево, в сторону Камбоджи. Пролетая вдоль долины реки Дакклонг, мы миновали узор из свежих воронок от бомбардировок B-52, затем на западном краю долины пролетели над высотой 875, где сотни американцев погибли в ожесточенных боях в 1967 году. За этим хребтом, менее чем в пяти милях, воронки от бомб исчезали, и там маячили пологие холмы Камбоджи.

Вскоре наш строй заложил широкий левый вираж; затем два "Хьюи" — птичка Бена и моя — начали снижаться по спирали. Сидя в открытом дверном проеме, я испытал тошнотворное, дурнотное чувство — у меня начало скручивать кишки, беспокойство росло по мере снижения, пока, почувствовав влажность джунглей, я не понял, что мы находимся в пределах досягаемости укрывшихся людей с АК, вслушивающихся в звуки нашего приближения.

Теперь, ниже вершин холмов, вместе с бортстрелками я нацеливал свое оружие немного вперед, когда какое-то место, где мог скрываться стрелок, появлялось в поле зрения, отслеживал его, когда мы проносились мимо, затем выбирал следующее подозрительное место, высматривая дульную вспышку, движение, любой признак угрозы. Как и в предыдущем полете на O-1, на столь малой высоте я не мог сказать, где мы находимся, я видел только невнятные деревья и хребты. Где-то впереди, я знал, приземляется "Хьюи" Бена и Джорджа, мой вертолет последует туда же.

Затем наш пилот заложил крутой вираж — если бы не центробежная сила, мы с Ламом выскользнули бы — и я понял, что мы на подходе. Это был финальный заход, LZ была прямо впереди. Внезапно перед нами появилась "Кобра"-ганшип, сопровождавшая нас последние полмили.

Я не отрывал глаз от прицела Шведского К, пока поток воздуха от винта не прибил траву на LZ, затем бросил взгляд вниз и спрыгнул, вьетнамские члены нашей группы выпрыгнули вместе со мной. Мы рванули к ближайшей лесной полосе в направлении носа "Хьюи", как нас учил Бен. Скрежеща и завывая, вертушка поднялась в воздух, закружив листву вокруг нас, но мы даже не взглянули вверх, спеша к укрытию, тени и безопасности. Немного забрав в сторону, Джордж помахал рукой, и мы образовали оборонительный полукруг вокруг Бена и радио.

Минуту назад, высоко в воздухе, это был оживленный мир безграничных просторов. Теперь осталась только наша молчаливая группа, жужжание насекомых почти перекрывало звук двигателей Кови, горизонт сжался до завесы зелени в нескольких ярдах. Как и на предыдущем выходе, мы укрывались возле LZ около десяти минут, затем Бен радировал Кови "Группа окей", отпустив вертолеты — и мы двинулись прочь.

Как заместитель командира группы я был хвостовым стрелком, последним американцем в нашей цепочке, ответственным, помимо прочего, за ликвидацию следов нашего прохождения. Влажная почва рядом с нашей LZ делала это практически невозможным, хотя вскоре мы оказались на более твердом грунте, и, к счастью, мой позвоночник освоился с тяжелой ношей, так что я снова мог идти прямо. В течение часа Бен держал ровный, умеренный темп, чтобы уйти от LZ, а затем двинулся медленно и осторожно для лучшей скрытности.

Как хвостовой стрелок, я сосредоточил свое внимание на наших следах и возможном появлении следопытов. С помощью Лоя и Лама я распутывал листву там, где ее отводили в сторону, заглаживал отметины и каждые пять шагов или около того оглядывался, ища любые признаки движения.

В тот день мы услышали выстрел в отдалении, но Джордж спокойно мотнул головой, имея в виду, что это не был сигнальный выстрел следопыта — вероятно, солдат NVA охотился на обезьян или диких свиней. Передавая выражение лица Джорджа Ламу — который сразу все понял — я начал видеть, что мне не требуется произносить ни слова, чтобы предупредить об опасности или указать направление, выразить голод или жажду, обозначить число, велеть кому-либо бежать, остановиться или замереть. Мы ходили так сутками, настолько привыкая не разговаривать, что обычный голос пугал, подобно выстрелу.

Наша первая ночь прошла без происшествий. Мы не слышали ни артиллерии, ни признаков присутствия противника, за исключением нескольких далеких выстрелов, вероятно, не имевших к нам никакого отношения. Осматривая место нашего ночлега на следующее утро, я обнаружил смятые растения и листья там, где лежали наши люди; я сделал все возможное, чтобы уничтожить следы.

Пару часов спустя мы остановились на склоне холма на ежечасный перерыв, когда — ТА-ДАМ! — позади нас, примерно в 200 ярдах, треснул сигнальный выстрел. Я подал знак Бену, предлагая поставить мину-ловушку на нежелательных преследователей, на что Бен кивнул в знак согласия. Под прикрытием Джорджа я отошел, чтобы спрятать Клеймор, затем оснастил его батарейками от фонарика, прищепкой и растяжкой, оставив смятую сигаретную пачку, чтобы заманить следопытов на тускло-зеленую проволоку.

Сорок пять минут спустя мы поднимались на следующий холм, когда "БУ-БУУХ!" Мой Клеймор. Пока Бен с группой занимал круговую оборону, я с Джорджем прокрался назад в большой надежде захватить раненого следопыта. Наша смелость испарилась через сотню ярдов, когда мы услышали голоса, перекликающиеся с двух направлений. Как минимум несколько отделений, вероятно, человек тридцать. Мы тихо отступили, и затем соединились с группой, стараясь не оставлять следов. Благодаря предпринятому Беном искусному маневру уклонения мы больше не слышали и не видели следопытов. И, как и в первый день, мы не слышали стрельбы артиллерии.