Чтение онлайн

Затем затрещали кусты в тридцати ярдах (27,5 м) слева от меня — отряд NVA пытался обойти нас с фланга. Я стрелял по кустам, очередь за очередью, затем бросил гранату, чтобы выиграть время на смену магазина. Как только северовьетнамцы подошли так близко, что могли окружить нас, мы с Джорджем кивнули друг другу, бросили еще одну гранату, затем отступили, поливая тропу и кусты на бегу.

Десять секунд спустя мы были у следующей группы деревьев, готовые повторить все снова. Мы стреляли оттуда три или четыре минуты, пока не услышали, как другой отряд NVA пытается обойти нас с фланга; Джордж бросил гранату с белым фосфором, которая извергла раскаленные добела искры и клубящееся грибовидное облако. Окутанные этим дымом, мы побежали по тропе под звуки криков горевших людей, затем снова остановились.

Эта моя первая перестрелка была не такой, какой я ее себе представлял. Листва так сильно поглощала шум, что стрельба не звучала и вполовину так громко, как на стрельбище. В отличие от кино, здесь не было захватывающей музыкальной темы, только звук моего собственного тяжелого дыхания, тяжесть рюкзака и жгущий глаза пот. Вначале я получил дозу адреналина, но через десять минут он схлынул, и теперь меня поддерживали только физическая подготовка и моральная решимость. Мое пересохшее горло просило воды, но я и не думал хвататься за флягу. Я продолжал стрелять.

Солдаты противника перекрикивались друг с другом с разных сторон и снова пытались обойти нас, и снова их встречали наши гранаты, которые мы кидали навесом, чтобы они взрывались в воздухе. Одними только гранатами мы, должно быть, перебили многих.

Затем, Ба-бах! — вспышка! — оглушительный взрыв. РПГ! Взрыв ракеты сотряс землю позади нас, едва не задев Джорджа. Я бросил свою последнюю гранату со слезоточивым газом, а Джордж — нашу последнюю гранату с белым фосфором. Мы бежали со всех ног, когда очереди АК взметали землю, били по деревьям и рикошетили вокруг нас. Мы достигли небольшого подъема, остановились, повернулись и выстрелили на звук криков противника и ломающегося кустарника, бросили еще одну или две гранаты — и услышали самый прекрасный звук в своей жизни — Кови! Да благословит его бог, это были двигатели Кови!

Затем снова громко затрещали кусты на нашем левом фланге — Джордж выстрелил в ту сторону, а я что было сил швырнул гранату, затем мы вскочили и побежали, промчавшись пятьдесят ярдов, и прыгнули за деревья по обе стороны тропы. Противника видно не было, так что мы ломанулись сквозь джунгли к нашей LZ, торопясь, как только могли. Северовьетнамцы все еще были позади нас, но не так близко, как раньше.

Наконец мы добрались до LZ, но Бена и его людей нигде не было видно. На другой стороне прогалины, в семидесяти пяти ярдах (68,5 м) от нас, кто-то помахал рукой — Бен! Мы с Джорджем промчались через поляну, затем запрыгнули в кусты к ним. Оглянувшись назад, я был поражен тактическим гением Бена: вместо того, чтобы остановиться, как только они достигли LZ, Бен заставил людей перебежать через нее, так что преследующему противнику придется пересечь открытое пространство, чтобы добраться до нас, или медленно пробираться через окружающие джунгли. Сообразительность Бена дала нам отличный сектор обстрела и выиграла время, нужное, чтобы сюда добрались ганшипы.

Пока Джордж склонился над раной Хая, а Бен был на связи с Кови, я расставил наших вьетнамцев, чтобы отразить атаку, которая, несомненно, должна была последовать. Едва я закончил, как с той стороны LZ появилось несколько солдат NVA, которые тут же были сражены нашим огнем. Затем северовьетнамцы открыли огонь на подавление и отправили людей в обход LZ, чтобы охватить нас слева.

Наконец, прибыли ганшипы "Кугуаров", и Бен развернул ярко-оранжевое полотнище, чтобы наводить их огонь. Как только они подтвердили наше местонахождение, Бен направил их рычащие миниганы на NVA — Брррррт! Брррррт! Вражеский огонь прекратился, северовьетнамцы суетились, уходя от огненных потоков трассеров — Брррррт! Брррррт! Затем пошли 2,75-дюймовые ракеты — Ты-дыщ! — белое копье вонзилось в деревья — Бум! Потом вуп-вуп-вуп-вуп, "Кугуар" резко отворачивает, чтобы зайти снова. Его ведомый мгновенно бьет по тому же месту — Ты-дыщ! затем Бум! — Ты-дыщ! — Бум! — Ты-дыщ! — Бум! Брррррт! Стреляные гильзы минигана сыпались вокруг, как золотой дождь.

Лежащий рядом со мной Лой, зажмурив глаза от страха, разрядил свою винтовку в землю в десяти ярдах от меня. Я наорал на него, затем встал над ним на колено. Пули АК ударили в землю рядом со мной. Я упал, перекатился на бок и, заметив всего в двадцати пяти ярдах солдата NVA, выпустил очередь из пяти патронов, свалившую его. Это был мой первый прицельный выстрел. Я знал, что попал в него.

Тут я впервые проверил боеприпасы — удивительно, у меня был всего один снаряженный магазин. А как насчет гранат? Проклятье, я расшвырял все свои долбаные гранаты. У меня остался только последний магазин, тридцать шесть патронов. Господи Иисусе! Бен закричал: "Приготовиться! Прикрывайте, пока грузят Хая!"

"Кугуары" сделали еще один заход, обстреляв левый фланг LZ, второй ганшип обрушил шквал огня миниганов и ракет, затем за ними появилась третья птичка — "Хьюи", который опустился на LZ, в то время как еще один ганшип пронесся мимо, также ведя огонь.

Как только "Хьюи" приземлился, я вскочил, с оружием наготове, и направился к LZ, чтобы прикрывать, пока Джордж и двое вьетнамцев помогали нашему пойнтмену забраться в "Хьюи". Я обратил внимание на место, где несколько мгновений назад свалил северовьетнамского солдата — его там не было. Я выстрелил туда, куда он, должно быть, пополз, бортстрелок добавил огня из своего пулемета М-60, затем "Хьюи" взлетел с Джорджем и тремя нашими вьетнамцами. Я побежал обратно к Бену, который держал связь с Кови.

Снова прошли ганшипы, стреляя и пуская ракеты, и вот появился наш второй "Хьюи". Мы все побежали к нему, стреляя по дороге, оба бортстрелка стреляли из своих М-60. Мы запрыгнули на борт; птичка взлетела и развернулась, пока я стрелял по кромке леса.

Затем мы оказались выше деревьев, и у меня полностью кончились патроны. То ужасное место слилось с джунглями, просто еще один клочок травы в долине, полной таких же. Куанг повернулся ко мне и улыбнулся. ШЛЕП! Он рухнул, свернувшись стонущим клубком, кровь повсюду. Бен сорвал с себя снаряжение, пока я расстегивал его рубашку: пуля АК вошла ему в ягодицу и вышла по центру живота, вывернув внутренности через зияющую рану. Потребовалось две давящие повязки, чтобы закрыть рану, но, что хуже всего, мы ничего не могли сделать с внутренним кровотечением, так как Джордж, наш талантливый медик, был на другом борту, занимаясь Хаем. Мы пытались облегчить страдания Куанга во время перелета в Дакто, прикуривая для него сигарету и поливая водой его внутренности, чтобы они оставались влажными.

В Дакто пилот вьетнамского "Кингби" махал нам из своей готовой взлететь птичке, чтобы доставить наших раненых в 71-й эвакуационный госпиталь в Плейку. Джордж отправился с ними, чтобы оказать им помощь в пути и убедиться, что наших раненых "вьетнамских" солдат не забудут в углу приемного покоя. Пока мы смотрели на взлетающий "Кингби", пилот ганшипа "Кугуаров" сказал Бену, что видел сотню солдат NVA, бегущих по тропе к нашей LZ — еще несколько минут, и мы были бы в ловушке.

Позже второй "Кингби" доставил нас в Плейку, где мы узнали, что Хай полностью поправится. Куанг умер бы, если бы не быстрая работа американских хирургов и медсестер. Хай останется в госпитале на несколько дней, Куанг — на несколько недель.

Уже почти стемнело, когда "Кингби" доставили нас обратно в Контум. Никто не знал, что мы прилетаем, поэтому вертолетная площадка была пуста. Мы молча дошли до комнаты нашей группы. Только там я отметил, что выстрелы сорвали липкую ленту с моего дула. Я побывал в своей первой перестрелке. Все произошло слишком быстро, чтобы почувствовать страх, а теперь я чувствовал себя как никогда опустошенным.

Только посмотрев на свое измазанное грязью лицо в зеркале уборной, я заметил кровь Куанга, забрызгавшую мою форму для джунглей. Я подумал о ранах наших людей. Пуля АК вырвала кусок размером с лимон из тощего бицепса Хая, оставив страшные свисающие лохмотья кожи. Рана Куанга была хуже. Эти видения выжгли в моем сознании смертоносность нашего призвания так, как не смогло бы никакое логическое объяснение. Мы избежали сотен, может быть, тысяч выстрелов АК, но хватило всего одной пули, чтобы почти убить Куанга и вывести Хая из строя на всю жизнь. Я возблагодарил бога, что это был не я. Я плеснул воды себе в лицо, затем заметил человека, стоявшего сзади и наблюдавшего за мной.

"Привет", — сказал он. "Я Фред Абт".

Я обернулся и увидел, что он подполковник. Он пожал мне руку и спросил: "Как там все прошло, тигр?" Он был невысокого роста, седой, с серо-голубыми глазами, выражавшими почти добродушную искренность. До этого момента я понятия не имел, что наш командир, подполковник Бар, вернулся домой, и что Абт стал нашим новым командиром.

"Довольно хреново, сэр. Но мы выбрались". Он ждал большего. Я посмотрел в зеркало, критикуя себя. "У меня кончились патроны. Никогда больше! На кой хрен таскать пистолет! Мне нужно место на ремне для большего количества магазинов и гранат".