Чтение онлайн

— Аликс, — мягко сказал Верн, — не бери в голову. Серж такой, какой есть, зато за Вэла будет стоять горой. Да, чуть невоспитанный, хотя Вэл на него благотворно подействовал, но зато верный как… — Он вспомнил её сравнение и повторил: — как цепной пес. Это хорошо, с учетом того, что вам придется уехать на Ледяные острова.

Она кивнула:

— Может быть, но не забудь — передай Вэлу, что я жду его у нас в комнате. Я купила для него мазь от простуды, я умею ухаживать за больными — у меня две младшие сестры, Верн.

— Хорошо, я передам ему, птичка.

***

В ожидании послеобеденного чая, Аликс переоделась в легкое домашнее платье с помощью Эммы и, вспомнив, что ту наказали из-за неё, предложила:

— Эмма… Я подумала — мои платья чуть устарели, но еще в хорошем состоянии. Их даже перелицовывать не надо, чтобы носить. Я хочу отдать их тебе.

На глаза Аликс попались и коробки с новой обувью:

— И все свои туфельки тоже — они чуть потертые, но подошву еще ни разу ни чинили.

Эмма охнула:

— Милэса… Все свои пять платьев?!

— Я знаю — ты выше меня, но можно будет на днях сходить и докупить отрез ткани, чтобы надставить низ.

— Милэса… Но это так много для меня одной…

— Можешь поделиться с другими горничными. С той же… Джейн — мне кажется, мы с ней одного роста.

Эмма тут же кивнула:

— И правда — вы очень похожи. И ножка у неё меньше, я-то деревенская, нога, что ласта у тюлене-людей. А Джейн должны подойти ваши туфельки… — И Эмма даже почти не сожалела об этом — ей и трех платьев за глаза хватит, ну или четырех, если Джейн отдать всего одно.

— Делите сами, — улыбнулась Аликс, — я не буду вмешиваться — вам виднее, кому что подойдет.

Дверь в спальне чуть скрипнула, и Аликс, подхватив с комода заранее приготовленное свежее белье для Вэла, порхнула в спальню.

Вэл, все еще бледный и осунувшийся, испытывающе смотрел на Аликс, стоя в дверях.

— Верн сказал, что ты хотела меня видеть.

Голос его был хриплым, и Аликс даже поругалась на себя — как она могла подумать, что он притворяется с простудой, скрывая снятие блокиратора.

— Ложись, пожалуйста, в постель — ты плохо выглядишь, Вэл. И сними с себя верх — все вплоть до нижней рубашки.

Он вопросительно выгнул бровь:

— Аликс?

— Я буду тебя лечить. Я заходила в аптеку и купила мазь — в детстве она быстро ставила меня на ноги, как тяжело бы я не была простужена. Ложись, прошу…

Аликс присела на край кровати, открывая баночку с мазью — запахло остро и пряно аптекой и южными островами. Вэл чуть скривился, и Аликс улыбнулась:

— Ничего, что запах неприятный, зато быстро пойдешь на поправку.

Она осторожно провела кончиками пальцев по груди Вэла, растирая мазь. Вдоль ключиц, чуть заходя на горло, где быстро билась жилка, снова по горячей, немного неровной от многочисленных шрамов коже. Что-то в этом было странное и волнующее… Наверное то, что прикасаться днем к не совсем одетому мужчине, даже пусть это и муж, не принято.

Она, мягко втирая мазь, опустила глаза вниз, пряча взгляд, потому что Вэл слишком пристально на неё смотрел. У него даже дыхание изменилось — стало чуть рваным и хриплым. Наверное, он злился. Ему, наверное, не нравилась мазь. Или её забота.

Пальцы, как назло, скользили медленнее, потому что… Потому что… Почему — Аликс не знала и сама, ей просто не хотелось прерывать контакт. Это не походило на прикосновение Йена. Тогда, на улице, её как молнией поразило, когда его холодные, сильные пальцы столкнулись с её рукой. Она даже зонт от неожиданности чуть не выронила — никогда до этого она не испытывала таких удивительных чувств. Скажи он ей тогда: «Пойдем со мной!» — она бы пошла и не жалела бы об этом. Сейчас же было иное. Словно солнышко разгоралось где-то в груди, пекло и манило, обещая, как во снах, защиту и что-то еще.

Аликс, все так же скрывая взгляд, боясь, что Вэл прочитает в них её смятение, вытерла руки платком и еле слышно сказала:

— А теперь надо лежать и отдыхать.

Вэл подался к ней, вдруг целуя в губы, как там, на эшафоте. Только там губы были жесткие, обветренные, злые и чужие. Тут, сейчас, они оказались податливыми и теплыми, зовущими и заставляющими солнышко в сердце гореть ярче.

Аликс растерялась — она не знала, куда деть руки, она не знала, допустимо ли прижиматься к мужу так, что его сердце отзывалось ударами в её сердце, она не знала, почему так хочется прикусить его губу и не отпускать. Пальцы все же нашли свое место — левая рука зарылась в черные, жесткие волосы, а правая скользила по скуле, по гладко выбритой щеке, по подбородку, по шее и груди Вэла. Он поймал её руку и, чуть отстранившись, заставляя Аликс пытаться обуздать бешено бьющееся сердце, поцеловал самые кончики пальцев… Его рука еще сильнее притянула Аликс к себе, затаскивая почти на колени, и тут…

Слезы брызнули у Вэла из глаз, и он с трудом прохрипел:

— Воды… Аликс… Ради всего святого — воды!

Она быстро отстранилась и подала бокал с водой с прикроватного столика, уже все понимая:

— Мазь… Прости, она очень трудно стираемая. Я как-то плохо отмыла руки и случайно прикоснулась к глазам.

Вэл с хохотом, с брызжущими слезами, с покрасневшими щеками откинулся назад на подушку:

— Аликс… Ты неподражаема… В который раз… Проклятые эльфы, в который раз ты усмиряешь мой пыл…

Вытирая слезы ладонью, он вновь поймал руку Аликс и безопасно поцеловал её в запястье:

— Малыш… Ты неподражаема.

Аликс, подавая ему ночную рубашку, уже не была уверена, что это комплимент, а потом она заметила, помогая Вэлу застегнуть рукав рубашки, как изменился блокиратор — его поверхность словно затянуло инеем. Сердце гулко пропустило удар, а затем бешено понеслось вскачь, напоминая, что Вуд всего лишь инспектор, а не маг. Пусть он поклялся своей честью, но он не мог точно знать — вернул ли Вэл магию. Аликс поняла, что если она хочет выжить рядом с Безумцем, то полагаться ни на чью помощь нельзя.

Она резко встала, не зная, куда идти и что делать… Ей в спину хрипло прозвучало:

— Малыш? Что-то случилось?

Аликс замотала головой:

— Нет-нет… Просто… Наверное, тебе хочется поспать… Или я могу почитать тебе что-нибудь … — Мысли путались, голова горела, а маленькое солнце в груди погасло и превратилось в камень — она должна помнить, она всегда должна помнить, что Вэл убийца. Что он избежал наказания и не будет прощен людьми. Простят ли такое боги, она не знала. Она должна это помнить… — Только я не помню, куда я положила книгу.