Чтение онлайн

Вэл мягко сказал:

— В кресле у окна, малыш.

— Да… Да… Конечно… — Она взяла книгу в руки и по-детски забираясь с ногами в кресло, попыталась спрятаться от Вэла за обложкой книги. Аликс откашлялась, чтобы голос предательски не дрожал и начала читать первую открывшуюся страницу. — Про лесные дары много что говорили… Да не все их видели… Говорят, феи-восприемницы приносят три желудя. Один — первый — это оружие. Второй — это богатство, и третий — великий дар, но третий желудь — редкость, мало кому его удавалось заполучить. Говорили, что желудь должен быть только из Заповедного леса. И были года, когда крестьяне обирали все дубы, забирая желуди, но найти те самые так и не могли. Бывали неурожаи, и дубы не родили ни одного желудя, но у фей-восприемниц они никогда не кончались — ни когда крестьяне забирали все желуди леса, ни в годы неурожая. Говорят, однажды Эль Орель, желая отблагодарить рыцаря, взял из кормушки для свиней желудь, и тот оказался с великим подарком. — Дыхание все же перехватило от глупого ожидания — вдруг… Вдруг… Вдруг Вуду когда-то подарили такой желудь, ведь он полукровка, а он… Он его отдал ей. Оружие. Оружие против Безумца.

— Знаешь, — Вэл закашлялся, с трудом прочищая горло. — А эта книга не так и глупа. Автор знал, о чем писал. Просто не всю правду, но многое… Я читал, что первый желудь — не оружие. Это защита. Защита от боли, от страха, от несправедливости, от врагов и чужого оружия. Иногда, конечно, рыцарям и впрямь попадались непобедимые клинки в желуде, но это скорее исключение, чем правило.

Аликс, как любопытный лисенок, вылезла из-за книги, рассматривая Вэла поверх неё — его голос, даже чуть осипший, завораживал. И солнышко в груди вновь трепыхнулось.

— Второй желудь — не богатство, хотя бывали там и деньги, и украшения, и даже наряды… Второй желудь — это семья. Это признание того, что тебя принял Заповедный лес. Говорят, некоторые капитаны Дубовых листков получали такой желудь, и у них глаза меняли цвет — с голубых, как у всех воздушников, на зеленый, как у эльфов.

— А третий?

— А третий желудь, книга права, его мало кто получал. Маржин — ему подарили доступ к магии, и он щедро поделился ею с ларами. Джек из сказки — он получил дворец… Лар Орландо — говорят, он получил прощение за то, что прощать нельзя. Но это скорее тоже сказка — лесной народ не умеет прощать. На это способны только люди.

***

Ночь прошла быстро — Аликс спала, как ребенок, не просыпаясь и видя цветные сны, так похожие на реальность.

Уходящие в небеса деревья — раскидистые, мощные дубы, сосны — великаны, белоствольные березы и другие деревья, чьи названия не сохранились…

Изумрудный папоротник — высокий-высокий, с головой скрывающий под своим резным пологом, через который пробивались тонкие солнечные лучи…

Заливистый смех, зовущий за собой…

Летящие по ветру пушинки и разноцветная пыль…

Твердая рука на талии, прижимающая к себе крепко-крепко, но при этом бережно…

Ласковые губы, мягко уступающие ей и позволяющие прикусывать их…

Аликс резко открыла глаза. Это был не Вэл. Сердце до сих пор гулко билось в груди, солнышко где-то внутри просто обжигало, но… Это был не Вэл. Во сне она целовала Йена.

Она посмотрела на зажатый в ладони желудь, который на ночь клала под подушку, и замерла. Наверное, это все из-за него.

Рядом в рассветном сумраке, было около восьми часов, судя по уже горящему камину, раздался хрип — Аликс быстро села в постели, рассматривая Вэла. Ему было совсем плохо — щеки снова ввалились, по лицу тек холодный, обильный пот, глаза под тонкими веками метались — кажется, ему опять снился кошмар.

Аликс осторожно прикоснулась к его лбу — он был ледяной.

— Вэл… Валентайн…

В ответ раздался хрип:

— Не… Бойся… Малыш… Пройдет… Я… выдержу…

Он приоткрыл красные, больные глаза:

— Малыш… Обними… Меня…

От этой такой откровенной мольбы горло сжало так, что не продохнуть. Аликс лишь смогла кивнуть. Она легла рядом с ним, позволяя себя обнять и прижать, словно она любимая игрушка. Желудь в ладони обдал жаром, и Аликс взмолилась про себя: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, помоги…» Она своей ладонью прижала желудь к холодной коже Вэла на шее:

— Пожалуйста…

Вэл открыл мутные глаза:

— Не бойся…

И сейчас Аликс было все равно — простуда это, или последствия срыва блокиратора — главное было, чтобы Вэл пошел на поправку.

Второй раз она проснулась поздно — солнце светило уже прямо, освещая комнату, а значит, время перевалило за полдень. Вэлу стало лучше. Он спокойно спал — прошел пот, дыхание выровнялось, и жилы на шее уже не бились в диком ритме. Желудь, как ни искала его Аликс, исчез.

Она осторожно встала с постели, чтобы не разбудить Вэла и дернула за сонетку, висящую у кровати — было странно, что Эмма не пришла в десять часов и не разбудила её. Уже потом Аликс вспомнила — сегодня же храмовый день. Все слуги в этот день вместе с хозяевами посещали храм. Странно, что Верн не попросил их разбудить. Может, волновался из-за болезни Вэла?

Эмма пришла почти сразу — с красным носом, с такими же красными, словно заплаканными глазами.

Аликс удивленно спросила вместо приветствия:

— Эмма, что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

Горничная, ставя поднос с поздним завтраком на стол, лишь отрицательно закачала головой.

— Эмма, — настаивала Аликс, — я же вижу — что-то случилось с тобой.

— Не… Не… Не со мной, милэса… И милар Верн запретил это обсуждать с вами и лэсом Вэлом… Простите… — голос у Эммы все же дрогнул, и она расплакалась.

Аликс сжала губы:

— Значит… Верн… — Она тут же распорядилась: — Помоги мне привести себя в порядок — я сама поговорю с Верном.

— Милэса… Не надо…

Аликс твердо сказала:

— Не бойся, Эмма. Я не сдам тебя, я всего лишь поинтересуюсь, почему мы пропустили поездку в храм.

— Милэса… — Эмма хлюпнула носом. — Наверное, это неправильно, но смолчать еще неправильнее… Джейн… Джейн упала с лестницы и сломала себе шею. Поэтому поездку отменили…

Аликс подошла к горничной и обняла её:

— Тихо, тихо, малыш, — вспоминая слова утешения Вэла, сказала она. — Так бывает… Все мы смертны…

Эмма расплакалась еще горше:

— Вы не понимаете… Джейн… Джейн была в вашем платье. Она надела ваше платье. Со спины вас с ней было не отличить… Даже этот высокомерный Серж, рассматривая тело Джейн, сказал, что надо вызвать полицию. Даже он заметил, что пытались убить вас… Вас, милэса… Но милар Верн вызвал коронера, и тот подтвердил, что смерть была случайностью. Милар Верн не подпустил к коронеру Сержа, хоть тот и настаивал. Милар Верн запретил говорить, что убить хотели вас — Джейн шла не по лестнице для слуг. Нас ждали у парадного крыльца — милар Верн всегда разрешает горничным ездить в храм в коляске. Сам он ездит на магомобиле… — Эмма посмотрела на Аликс, — бегите… Бегите, если вам дорога ваша жизнь. Он же… Он же… Он же убьет вас и даже не дрогнет. Даже Серж так сказал на кухне. А ведь Серж верен лэсу Шейлу. Но даже он сказал, что вы в опасности.

— Я… — Аликс прикрыла глаза, запрещая себе нервничать и устраивать истерику — она потом выплачется, она потом подумает, все потом… Не сейчас. Сейчас ей нужна уверенность и силы. Ей нужно было добраться до Вуда. Вуд обещал помочь. Если бы не храмов день, он был бы в участке… Придется ехать к нему домой. — Эмма, ты можешь мне одолжить денег на кэб? Мне нужно…

Эмма вытерла слезы:

— Конечно, лэса… Только бегите, и храни вас боги! За что же это все… — она бросила взгляд на спящего Вэла. — Как можно быть такой… Таким… — она прикусила губу. — Давайте-ка одевайтесь, я выпущу вас с заднего крыльца — никто и не узнает, что вы уехали.