Чтение онлайн

Бам.

На очередной подаче мяч прилетает мне в голову. По инерции меня тащит в сторону. Валюсь с ног, едва не припечатав лбом скамейку.

Черт, так-то больно.

Мы на одном поле, играет он хорошо. Это его подача, и он точно специально.

Он и сам, похоже, испугался.

Первым несется ко мне, склоняется, в глазах паника:

– Лесенка, ты жива? Блин, я дебил, я…

С другой стороны бежит Антон. Сразу, сходу толкает Сергея. Тот не успевает выпрямиться и плюхается на меня. Вышибает из легких весь воздух.

Сдавленно хриплю.

О-ох, Антон, ты мозг. Снести голову мячом не вышло, давайте расплющим ее массой в семьдесят с лишним кг, вай нот.

Антон поднимает его за шкирку, разворачивает. Бьет, промахивается. На заднем плане кричит Вика: Антон, стой, тебе у подъезда мало досталось?!

Они никого не слышат, Антон нападает, Сергей блокирует.

Их разнимает физрук. Быстро, ненапряжно, силища в нем - точно как у папы моего. Вытянув руки, упирается каждому в грудь.

– Так, успокоились!
– рявкает. А вот голосок подвел, да.
– Разошлись! Ты!
– рявкает Вике.
– Ее!
– р-р-рав в мою сторону, - в медпункт.

Ну все, он себя приговорил. Теперь физрук официально Барбоскин. Гав-гав.

Вика ставит меня на ноги. Уходим вдвоем, парней препод не отпускает, пригрозив незачетом.

Они все равно прутся за нами, но я говорю не ходить. Прижимаешь пальцы к вискам и голосом умирающей шепчешь, что от них обоих болит голова.

Голову, правда, кружит, но не так, чтобы - в основном, всего-то предсмертные муки погибающей в каждой женщине актрисы.

Просто разнимать их в коридоре наших с Викой сил не хватит. А в спортзале на страже Барбоскин, в его будке не забалуешь.

В медпункте меня осматривает врач, спрашивает про тошноту и тэ дэ, разбирается, нет ли сотрясения, черкает рекомендации. Ничего особенного, но шишки, все ж таки, не избежать. И бо-бо до конца дня, наверное.

На физру мы не возвращаемся. Плюсом у нас еще и огромное окно до половины первого, парней на это время припрягли на физре со спортинвентарем что-то делать, таскать куда-то, мы так и не поняли.

Идем по коридору.

– Что делаем? Слушай, у меня идея!
– Вика берет меня под руку.
– Давай тихонько возьмем у Антона ключи и покатаемся.

– У тебя прав нет, - идея мне не нравится.

– Почти что есть, - она отмахивается.
– Еще несколько недель и все. Меня даже хвалят. Вот увидишь, я здорово умею водить. Давай?

– Антон нас потом убьет.

– Да он даже не узнает.

– А если что-то случится?

– Ничего не случится.

Через широкие двери выходим на крыльцо.

Моросит дождик. Асфальт мокрый, деревья мокрые, машины мокрые. Пейзаж ярче в разы, но все равно унылый. Даже в курилке возле забора почти никого, так, околачивается полторашка студентов.

Даже на душе осень от этого всего.

– Укради тогда лучше у Сережи, - предлагаю.
– На его джипе покатаемся.

– Ага, - пугается Вика.
– А если он заметит?

– Да не заметит, мы недолго.

– А если что-то случится?

– Ничего не случится.

Все еще стоим на крыльце. Думаем. Лицо Вики озаряет новая идея:

– Сделка! Поедем вместе. Я беру пежо. А ты вольво.

Ну, не айс. Прав у меня, вообще-то тоже нет. И не надо было как-то. Хотя, водить я умею, папа учил. Не сказать, что хорошо, но если не быстро, то вполне могу.

Окрыленная Вика, не дожидаясь ответа, уже проскальзывает обратно в холл.

– Погоди, - удерживаю ее за капюшон спортивной кофты.
– Если они зачем-нибудь вернутся в раздевалку и увидят тебя, то…- морщу лоб.

– Скажу, что Антона искала. А ты до сих пор в медпункте, - вау, подруга сегодня соображает как Бог.

Или это я туплю после мяча?

Жду ее на крыльце. Ощупываю затылок под распущенными волосами. Нехорошо, даже вроде бы по всей голове отдает, давит будто бы.

Ай, ладно, где наша не пропадала. В фильмах вон и с огнестрелом рассекают. То, конечно, фильмы. Но я не про голливудские боевики-ерунду. Бывают ведь хорошие реалистичные триллеры, где раненые вынуждены продолжать свою миссию. Они учат мужеству, типа ну не надо, мячиком по головке и уже в постельку под одеяло, стонать.

– Бу!
– в дверях появляется Викин блондинистый котелок.

Череп простреливает, как из ружья.

– Вика, ты меня чуть не контузила.

– Я с гостинцами, мне простительно, - она сияет.
– Вот ваш золотой ключик, - подруга вкладывает в мою ладонь брелок.

– Не спалился, Буратино?

– Неть.

– Точно поедем?

– Не говори, что передумала. Раньше не могла заднюю дать?
– Вика капризно кривит нос.
– Ты знаешь, чем воняет в мужской раздевалке?

– Потниками, - обреченно спускаюсь по ступенькам.

– Значит так, - она подпрыгивает рядом.
– Едем дворами, чтобы не нарваться. До того кафе, помнишь, где мы после вступительных постоянно сидели? Вот. Там пообедаем. И тихонечко обратно. Блин, ну как же мне не терпится свою малышку. Папа даже вечером во дворе не разрешает на ней ездить.

– Слюни пускаешь?

– Жду со свечой у окна. От меня пахнет духами?
– она наклоняется к моему лицу.
– Вдруг Сережа потом запах учует. Или напроситься с ним ехать домой и все?

– Не знаю, - открываю машину Антона.

Не хочу общаться на эту тему. До сих пор ей не рассказала про озеро. Там всего чуть-чуть, и это позади уже, но была у меня в детстве старенькая книжка с названием “Чуть-чуть считается”. И мне так стыдна-а-а-а.

Выезжаем с парковки друг за другом. Продолжаем болтовню по громкой связи.

– Чем тебя Антон вчера в постели порадовал? В честь предложения?

– Хоум съемкой восемнадцать плюс. Планируем коллекцию домашнего секса.

– На камеру не стеснялась?

– Нет, вообще забыла.

– Смотрела уже как вышло?

– Даже несколько раз. Себе скинула.

Еще перед физрой кратенько ее просветила на счет кольца и ужина вчерашнего. И впервые не смогла с ней поделиться, как влипла. Так скоро и с Антоном я никуда не собиралась, это все таки жизнь связать, а не шарф. Но и там на озере с Сережей ошиблась - дошло, когда смотрели диск со свадьбы родителей Антона. Просто в тот день нагромоздилась куча вранья маминого производства и помутнение, а от пижона не ждала ничего хорошего, но он, наоборот, кислородом оказался. Как приехать в деревню и опьянеть от воздуха. Но ты живешь в городе и тебе надо обратно туда. А там лучшие подруги не крутят у тебя за спиной с тем, от кого тебя торкает. И любящие девушки не предают вот так, с другим, через час после ссоры. И Вике не рассказать, и никому, в себе такое держать тоже как-то. И он как, самое главное, не знаю. Судя по тому, что зарядил мне мячом - не очень. Жаловалась ведь ему, что с Антоном все, и человек мне поверил, открылся, а я через день заявляюсь с кольцом на пальце. Такая же балаболка, как Антон. Как ты ни крути, но мы пара, пара.