Чтение онлайн

– Телефоны сели, - Сергей вертит передо мной черными экранами.
– Где твой ноут?

– У папы остался, - щелкаю замком.

– Только посмотри и сразу обратно, - предупреждает.
– Стой, куда, - удерживает за водолазку, свистом подзывает Цезаря. Выпускает его вперед.
– Все.

Выхожу в подъезд, оставив дверь приоткрытой. Пахнет дымом, снизу доносится шорох. Гремлю железной крышкой мусоропровода и осторожно выглядываю. Топтун курит на площадке между пятым и четвертым. Мне вдруг становится страшно. Воображение рисует пару револьеров, заткнутые за пояс, как в фильмах про ковбоев. Как он отточенным движением выхватывает их, наставляет на меня, и говорит: а врать ты так и не научился, сынок.

Он видит нас, и зажимает сигарету зубами, поднимается на пару ступенек. Цезарь рычит, он замирает на месте:

– Девушка, это к вам я стучал? Понимаете, ваш сосед должен мне одну вещь, можете…

– Мне некогда, - шмыгаю в квартиру. Собака влетает следом. Запираюсь. Выдыхаю, - там он, что за тип? Что ты ему должен?

– Засада, - Сергей чешет затылок. Нехотя объясняет.
– Им надо кое-что от нашего клиента. Крупная шишка. А у нас на него флешка есть с файлами, не очень…нравственными. Если не отдать, грозят стукануть адресок полицаям. Спа-салоны с эротическим массажем можно, а казино прикроют. За полгода третий раз переехали уже, недавно только открылись.

– Скажите, что тоже на них настучите, - советую.
– Вы же их адрес знаете?

– Лесенка, там немножко посложнее все, - усмехается Сергей. На кухне открывает холодильник и достает сок. Шлепает голой ступней по луже.
– Разморозился.

– Так пусть босс твой, или кто там у тебя, - разворачиваю шоколадную конфету и сую в рот, - сам разбирается с этим бугаем, - уже хочу сесть за стол, но вспоминаю, что мы на нем делали и торможу на полпути.

Он ловит мой взгляд и давится соком.

Дикие глаза.

Тоже думает об этом. Еще бы. Божечки, как все таки стыдно. Тут уборка генеральная нужна. С хлоркой. А лучше новая мебель. Как раз ведь ремонт собираемся делать. А стол я бы забрала в комнату себе. Для ностальгии. И кусок линолеума. И подоконник. И часть стены.

– Босс уже разрулил, мы якобы под давлением подчистили все. Конкуренты и не знали, что инфа у меня осталась, - говорит он, прокашлявшись.
– Но походу, кто-то из клуба сдал все таки. Крыса завелась.

– Съезди в клуб и отдай все главному, - забираю у него стеклянную бутылку и делаю большой глоток.

– Ты видела кабана, который сюда явился?
– Сергей хмыкает.
– Он в два раз крупнее. Просто заберет и все, как только я выйду. Вот как я у тебя конфету, - он показательно вырывает ее из моих пальцев.

– Силач, - цокаю насмешливо.

– Эй, он старше на дестяку, минимум, - уязвленно напрягает мышцы на руках.
– И всю эту десятку в спортзале торчал. В охрану же не берут кого попало. Я не боюсь по мордасам схватить, это ерунда. Но если они доступ к файлам получат, нашему клиенту плохо будет. Репутация заведения пострадает. Это мягкое самое, - помолчав, он добавляет.
– Да и флешки здесь нет.

– А где она?

– Во второй квартире спрятал. Там же ремонт.

– А босс не может приехать сюда?

– Я бы позвонил ему, - он кивает.
– С тапка.

– У тебя вроде планшет еще был. В интернете напиши.

– Я его Полине дал попользоваться.

– Отлично, - цежу сквозь зубы.

– Ревность?
– поднимает бровь.

– Десять раз.

– Как ночью.

– Льстишь себе.

– Скромничаю, наоборот, - он беззаботно улыбается. Наклоняется и треплет за ушами Цезаря, вбежавшего на кухню. Тот весело вертит хвостом, пока он сыпит в синюю чашку сухой корм из бело-золотистой пачки “Роял канин”.

– И долго охрана у нас в подъезде торчать собирается?
– ем еще одну конфету.
– Мне с тобой дома сидеть?

– А тебе тут плохо со мной?
– он выпрямляется. Делает шаг ко мне.

Отступаю под его взглядом. Только не снова, не выдержу. Он будто такой же голодный, и ничего еще не случилось у нас. И зря, вообще-то в мыслях смелая, он не видел, а смотрит, словно в деталях все запомнил, но, может, это и тянет так невозможно, ночью нас не было, только больная жажда.

Слышим громкий стук в дверь и вздрагиваем. Отрезвляет мигом, бе. Смотрим в коридор.

– Опять он?
– переступаю с ноги на ногу.
– От меня ему что надо?

Сережа жует щеку. Идет к двери.

Стук повторяется.

Обгоняю его. Он удерживает за руку, резко разворачивает к себе и касается губами уха, скользит языком, чувствую его зубы, он оттягивают мочку, и у меня мурашки бегут. Но он звонко чмокает, оглушив на секунду и улыбается:

– А ты уже губу раскатала, да?

Кто-то слетает с катушек и колотит в дверь, будто молотком, не останавливаясь.

Отталкиваю его и прилипаю к глазку. С удивлением шепчу:

– А ее-то нафига принесло? Соседка с четвертого. Люба, которая какашки тогда подложила.

– У бабы не все дома, - комментирует Сергей.
– Не открывай.

– Думаешь?
– сомневаюсь. Рассматриваю ее через мутное стекло. Красная, всклокоченная, в полураспахнутом халате, долбится сразу двумя кулаками. Ничего не добившись, открывает рот и орет:

– Олеська, выходи! Мне сестра все рассказала! Что ты тут ночью устроила! Она уснуть не могла! Притон! Постыдилась бы! Мать уехала, а сопля малолетняя что творит?! Не рано ли развратом зааниматься?!

– Пипец, - шепчу и бледнею. Поднимаю глаза. Вижу, как по его лицу пробегает тень и пухлые губы сжимаются тонкой ниткой. Он решительно поворачивает ключ.

– И соседу своему ненормальному передай, - плюется она.
– Что я его папашке все расскажу! Спелись, извращенцы! Нам что, каждую ночь терпеть теперь?

– Извините, - доносится голос секьюрити.
– Вы о ком сейчас?

Сергей уже приоткрыл дверь, но скрипит зубами и медленно тянет ее обратно. Запирает. Смотрю, что происходит на площадке. Люба оборачивается и упирает руки в бока. Кивает головой в сторону нашей второй квартиры:

– Про олигофрена этого говорю, о ком еще! Как включит матерщинщину на весь подъезд, а у нас дети маленькие. Вымахал, лоб, ненормальный и есть. А вы сам кто?

– Мне этот олигофрен и нужен, как раз, - радостно отвечает бугай, поднимается еще несколько ступенек и оказывается на площадке.
– Так он здесь, говорите?

– Вчера тут был, - бурчит Люба.
– Дискотеку днем устроили с девчонкой. И ночью тоже. Псину бешеную притащили откуда-то, во двор не выйти, шарахаюсь. Совсем житья нет от них.