Чтение онлайн

...Последний сид выскочил прямо перед ней - страшный, перемазанный копотью, левая щека рассечена до кости, края раны черны от яда (видно, досталось от одного из "химических зверей") - но на ногах он стоял крепко, и лёгкий, тонкий меч держал уверенно. Меч странный - там, где полагалось кончаться эфесу и где должен был размещаться противовес, из рукояти выходил ещё один клинок, длинной примерно в пол-локтя, прямой, трёхгранный, словно специально предназначенный пробивать в ближнем бою пластины доспехов.

Гончая уже устала. Очень устала. Слишком туго натянуто всё внутри, слишком много она выпила того, чего пить не следовало, слишком далеко зашла по этой дороге. Рука в перчатке дрогнула, меч пошёл не косо, чтобы едва задев шею сида, вспороть её, а прямо, да ещё и медленно и сид успел закрыться.

Железо столкнулось, разлетелось, а сид вдруг оказался совсем рядом, мокрой от собственной крови рукой хватая Гончую за кисть, сжимающую эфес. От раны не щеке шёл резкий кислый запах разъедащего плоть яда; сиду оставалось жить совсем недолго, он это, похоже знал, и спасать свою жизнь не собирался.

Выворачиваясь, Гончая пнула сида в колено, рванулась в сторону, крутясь вокруг себя, однако тот держал крепко. Не расцепляясь, они ударились о дерево, Гончая выпустила свою ношу, освобождая вторую руку, но поздно.

Очень некстати подвернулся покрытый мхом камень, мечи столкнулись раз, другой, а потом клинок Гончей в какой-то момент оказался внизу, сид взвизгнул, ударил. Стайни уклонилась, мечи столкнулись прямо на камне, и оба сломались. Сид, хрипя, ткнул Гончую прямо в грудь трёгранным шипом, острие оцарапало кожу, но Стайни уже успела выхватить короткое, всего в палец длинной тонкое лезвие - и всадила его сиду в горло.

...Уже никто не мешал ей выбраться из леса. Все ловушки разом словно умерли. Без всяких приключений измученная Гончая вынесла свою добычу из леса. Как следует связала - мягко, чтобы не затекли руки и ноги пленной, но и так, что не развяжешься.

До самого места, где Гончую ждал закрытый возок с парой бреоннов в ливреях Шкуродерни, сидха так и не пришла в себя. Это было хорошо; оставалось лишь время от времени прикладывать к её лицу смоченную дурманящим настоем тряпицу. Бреонны, хоть и состояли на службе Некрополиса, Гончую боялись до судорог, и повиновались не то что её слову, а взгляду или просто движению глаз.

И всё шло хорошо - вплоть до самого Таэнгского хребта. Как сидхе удалось развязаться, как удалось перебить действие усыпляющего снадобья Гончая так и не узнала. Она тоже поддалась усталости - эликсиры Некрополиса выходили из неё с кровавой рвотой - и она на какой-то момент действительно расслабилась. Сидха лежала тихо, не шевелясь, и Стайни привалилась спиной к стенке возка, отяжелевшие веки сомкнулись сами собой и...

И следующее, что она помнила, была только боль.

* * * - Ты прав, Тёрн. Некрополис не прощает неудач. С меня содрали бы шкуру, в самом прямом смысле этого слова. Они всё равно пустятся за мной следом...

три или даже четыре Гончьих, из тех, кому уже снадобий не надо. Ну, кроме ядов, конечно же, или там поджечь что-то.

– Посмотрим, Стайни, - голос дхусса звучал стеснённо и глухо. Посмотрим.

Не Некрополис твой главный враг, ты должна понимать.

– А кто ж тогда?

– Ты сама.

– Вот ещё! С чего это ради?

– Все проповедники любят повторять эти три слова - от себя не убежишь.

– А я и не стараюсь. Это ж не я все те дела творила. Опоили меня, одурманили, я и не...

– Молчи!
– внезапно рявкнул Тёрн.
– Молчи. Раскаяться тебе надо, не передо мной, даже не перед Нэисс - перед собой...

– Тьфу! Тёрн, ты точно как говорун странствующий ерунду понёс. Каяться, от себя не убежишь... Словно и не воин.

Дхусс угрюмо усмехнулся.

– Некрополис - он внутри тебя, Стайни. Если ты останешься такой же, как была - они найдут тебя. Потому что ты будешь думать, как они, действовать как они, и не надо будет к прорицателю обращаться, чтобы узнать, что ты предпримешь дальше. А не покаявшись, совесть свою не разбудив, над убитыми тобой не зарыдав - гвоздь Некрополиса тебе из себя не вытянуть. Ты уж мне поверь.

– А что? Ты уже на себе пробовал? Уж не Гильдии ли Мастеров ты...

– Нет, никогда. Никому не служил и служить не буду, - оборвал девушку Тёрн.
– Ладно. Идём дальше...

2Вельта - зверёк наподобие ласки.

Глава 4

Тёрн и Стайни за два дня пути преодолели горы. Таэнгский хребет остался позади, начался долгий и медленный спуск на равнину. Земля тут казалась свободной от любого и всяческого зла. Горы были пустынны, здесь не стучали топоры лесорубов, не скрежетали груженные камнем повозки гномов, везущих на продажу мраморные глыбы.

– Почему тут так? Богатые ж места, - недоумевала Стайни.

– Людям пока хватает и места и занятий, - рассудительно заметил Тёрн. Но вскоре они появятся и здесь. Не поселенцы, не отдельные караваны грядёт исход, Стайни, исход из городов и старых держав, которые изо всех сил сейчас и стараются захапать как можно больше пока ещё пустой земли. Чтобы бежать стало бы некуда. Этим заняты и Некрополис, и навсинайцы. И повстанцы всех мастей. И варварские королевства. И торговые гильдии: их фактории превращаются в крепости, крепости - в города, города - в полисы.

Идёт зарождение новых царств, Стайни, и не могу сказать, что мне это бы очень нравилось.

Гончая пожала плечами, растерянно потёрла лоб узкой, совсем не крестьянской ладонью.

– Я всё в толк никак не возьму, Тёрн... откуда ты всё это знаешь? И это, и ещё множество всякого-разного... И рассуждаешь так странно. Откуда ты всё-таки взялся?

– Неправильный вопрос, Стайни, - отрезал дхусс.

Эти дни они разговаривали мало. Гончая после слов Тёрна о покаянии (явно ей не понравившимся) держалась независимо и отстранённо, мол, и сами не пропадём, как говорится, "плавали-знаем". Дхусс не обращал на спутницу почти никакого внимания, казалось, он отыскивает какие-то особые, одному ему ведомые знаки. Дикие горы теперь шли под уклон, суровые леса, где деревья щетинились иглами, уступали место светлый и звонким предгорным рощам, где вовсю распевали птицы, а на ветвях покачивались первые гроздья ранних в этом году орехов.

Неведомо, о чём думала Гончая - может, по примеру сидхи, оставить этого непонятного дхусса, утверждающего, что он никакой не дхусс, и отправиться своей дорогой? Гончие Некрополиса на "ять" знали описания всех дорог и земель, куда их только могла забросить воля Мастеров, так что опасность заблудиться Гончьей не грозила. Может, ей действительно не хотелось оставаться одной? Кто знает...

Так или иначе, но когда Таэгский хребет уже почти остался позади, и оставалось перевались через последнюю холмистую гряду, Стайни внезапно стало плохо. Девушку в буквальном смысле выворачивало наизнанку, рвало кровью. Всё тело покрылось липким холодным п?том, глаза закатывались, ноги подгибались, пальцы рук дрожали крупной дрожью.