Чтение онлайн

— О, так-то лучше, с этого и надо было начинать! Пусть ксэттум меня проводит, а ты пока отведи Ору в конюшню, — распорядился Бринот, передавая Геррерту поводья.

— Вы всё ещё считаете меня оруженосцем… — с досадой в голосе протянул рыцарь, беря лошадь под уздцы. На этой серой в яблоках кобыле фаир Бертил выступал на своём последнем турнире, проводившемся в честь рождения первенца у шехэта Анэтора Люмэ из гердского Кольца. Тогда Берёзовый Рыцарь блестяще показал себя в поединке с фаиром Керадоном Клеэтом, но сам был выбит из седла приезжим рыцарем Эльси Короткопалым.

Вскоре они уже сидели за столом морёного дуба в храмовой трапезной, перед фаиром Бертилом дымилась тарелка с похлёбкой из мяса санреских жемчужных крабов, которую старый рыцарь уплетал с не меньшим удовольствием, чем Геррерт сегодня утром.

— Ну, фаир Бертил, теперь смерть от голода вам не грозит, так что может, расскажете, как вас угораздило? — обратился Шейрон к бывшему наставнику, когда тот отставил тарелку в сторону.

— Помнишь гердский турнир? — ответил тот вопросом на вопрос.

— Конечно, для меня было великой честью помогать вам готовиться к схваткам.

— Так вот, если ты не забыл, то его проводили в честь новорождённого младенца, подумаешь какая важность! Однако учитывая, что шехэт Анэтор старше меня лет эдак на десять, и до того времени не имел детей, то событие приобретает совсем другой смысл, ведь если ребёнок выживет, то унаследует власть над землями Люмэ, в том числе над Гердией — вторым по размеру и богатству городом Санреса.

— Точно, а до этого наследовал племянник по сестринской линии, Меалон кажется…

— Марон, — поправил Бринот. — Славный мальчуган. Поскольку он более не преемник, Анэтор решил пожаловать ему рыцарство и земли, однако он совсем ещё дитя, поэтому шехэту понадобился человек, который сможет его воспитывать и обучать военному делу, осуществляя также надзор за земельным наделом.

— И он выбрал вас, да? — предположил Геррерт глядя на рыцаря, а когда тот утвердительно кивнул, спросил. — Почему?

— Тому много причин. Начнём с того, что моя семья когда-то владела землями в гердском Кольце, но потеряла их во время войны, а я, сохранив благородное имя, оказался рыцарем без земли. Не забудем и о турнире, в котором я показал себя достойнее многих и запомнился Анэтору. Ну и самое главное — я холост, а значит, могу сочетать себя браком с матерью Марона и усыновить его.

— Что же, позвольте тогда ещё раз вас поздравить! — начал было радостно Шейрон, но закончил с печальным вздохом. — Эх, отметить ведь такое событие полагается, но нечем…

— Принимаю! А насчёт отметить… — хитро подмигнув, фаир Бертил извлёк из поясной сумы закупоренный воском пузатый сосуд. — Милленский йэт.

— Ничего себе! Эли, принеси чаши!

— Собрался устроить попойку в храме? — ядовито полюбопытствовал новоиспечённый ленник гердского Кольца.

— Ох, точно! — схватился за лоб Шейрон. — Фаир Бертил, мы могли бы подняться до замка, я бы представил вас отцу.

— Идея-то, конечно, хорошая, однако достаточно ли ты окреп для такого перехода? Признаться честно, выглядишь ты, сынок, неважно, — с сомнением в голосе протянул Бринот.

— Не беспокойтесь, думаю, в седле удержусь, — заверил его Геррерт.

— Тогда давай, прощайся со жрецами, и в путь!

Ортум Инарэон выделил ему лучшего коня из храмовых конюшен, стройного белоснежного жеребца с длинной гривой и рыжей отметиной на лбу, чьи очертания напоминали солнце.

— Эта порода именуется сполох, или лимэрто, — важно изрёк старший жрец, взъерошивая буйную гриву.

— Он прекрасен, я никогда не видел зверя более изящного! Клянусь, я верну его в целости и сохранности! — проговорил Геррерт с глуповатой торжественностью в голосе.

— Не нужно, это подарок, — сообщил ортум, и пояснил глядя, как удивлённо вытянулось лицо молодого рыцаря. — Светлый Бог благоволит тебе, Шейрон, он послал мне видение, в котором ты бился с порождениями тьмы. Сердце твоё пылало праведным гневом, и пел клинок, сокрушая врагов Светоносного!

Благодарю, ортум, я никогда не забуду вашей доброты! — рыцарь преклонил колено для благословения.

— Kainen limeorus demeh deno!* — произнёс жрец, приложив руки ко лбу Геррерта. — Исполняй свой долг перед Светлым Богом, ибо нет важнее ничего, всё остальное — пыль.

— Я запомню, прощайте!

*Каинен осветит твой путь! (ST).

«Как же мне назвать это чудо? — размышлял Шейрон, выводя осёдланного жеребца из стойла. — Конь-то хоть и особый, но отнюдь не боевой, даже не знаю, какое имя ему подойдёт… нужно будет посоветоваться с фаиром Бертилом. О, а вот и он!»

Бринот уже восседал верхом на своей кобылке, которая более чем неприметно выглядела в сравнении со сполохом Геррерта.

— Ничего себе! Ради эдакого конька, я бы и сам в драку с Джарво полез! — восхищённо присвистнул Берёзовый Рыцарь, разглядывая подарок ортума.

— Я не уверен, что достоин такого дара, однако отказаться от него было бы верхом глупости.

— Согласен. Как назовёшь? — спросил фаир Бертил, сдерживая Ору, косящую на жеребца лиловым глазом.

— Как раз хотел спросить у вас совета, не простой ведь конь, а лимэрто!

— Да-да, кто же про них не слышал?! Храмовые жеребчики, быстрые, выносливые, послушные, только вот потомства давать не могут. В войну на таких лэйтиры, да архэты разъезжают, оно и правильно, в бою может сполох и не подсобит, но вынести с поля точно сможет. В общем, не рыцарский это конь, значит, и называть не по-рыцарски нужно.

— О, тогда, может быть, Облачный? — предложил Геррерт.

— Красиво, но с чего вдруг?

— А вы его гриву видели? Пощупайте, будто облако!

— Действительно, — согласился Бринот, потрепав жеребца по белоснежным локонам. — Ну что по коням?

Копыта резво зацокали по каменистой тропе, ведущей к замку, что на вершине. Облачный двигался с непринуждённой лёгкостью, резво переставляя стройные ноги, и там, где Ора оступалась, он проходил без всяких затруднений, поэтому Геррерт вскоре обогнал бывшего наставника. Удивительно, Шейрон всегда считал подъём тяжёлым испытанием, но верхом на сполохе не чувствовались тяготы пути. Рыцарь ещё раз мысленно поблагодарил старшего жреца и вопреки обыкновениям прочёл полуденную молитву.

Бринадаль встретил их приветливо открытыми воротами, по всей видимости, часовые с замковых стен заранее оповестили шехэта, который лично вышел встречать сына. Сегодня Комэан гораздо больше походил на богатейшего человека имперского юга, во многом благодаря роскошному тёмно-синему эдешу* из шёлка и бархата с керановыми вставками, который придавал ему вид более подтянутый и величественный.